В течение короткого мгновения наблюдаю за ним, как будто я просто еще один ничего не подозревающий прохожий. На нем темно-синий пиджак и чуть более темный свитер под ним. Из-за манжеты выглядывают серебряные часы Jaeger-LeCoultre. Черные волосы безукоризненно уложены, а ботинки выглядят так, словно их только что почистили, но этим утром он не брился, оставив соблазнительную щетину, которую я не привыкла видеть. Сегодня он больше похож на француза, чем когда-либо.
Он оглядывает толпу и ловит мой взгляд; пристальный взгляд его карих глаз на мгновение выводит меня из равновесия, но выражение его лица не меняется. В нем нет ни намека на узнавание, ни доброты.
Я, как и все остальные, с отвисшей челюстью наблюдаю, как он провожает Миранду к ожидающему «Рендж Роверу». Он подходит первым, но вместо того, чтобы сесть, отступает назад и пропускает ее вперед, протягивая руку. Ей это не нужно. Она вполне способна забраться на заднее сиденье без его помощи, но не упускает шанса нежно вложить свою руку в его и одарить прекрасной благодарной улыбкой в ответ на его галантность. Затем наступает очередь Эммета садиться, но на мгновение он замирает, держась рукой за крышу над дверью.
Замираю, дыхание перехватывает, надежда растет с каждой миллисекундой, что он медлит. Затем он поворачивает голову, словно прислушиваясь, что только что сказала Миранда, и, не колеблясь больше ни секунды, забирается в машину.
Я остаюсь на тротуаре, ожидая такси, в то время как все вокруг громко болтают об Эммете и о том, кем, по их мнению, он может быть.
— Наверное, какой-нибудь известный актер. Вы видели, с каким самодовольным видом он выходил из отеля, пока мы все стояли здесь и ждали?
— Он не актер, — поправляет кто-то. — Бизнесмен. Я узнал его. Не могу вспомнить имя, но он сын того француза. Мерсье, или как-то так.
Служащий отеля, направляющий такси, слышит это.
— Этот гребаный миллиардер? Вы серьезно?
— Надо было попросить автограф.
Они смеются, а потом кто-то вклинивается:
— Вы видели девушку, с которой он был? Черт, она прекрасна.
С меня хватит, я выхожу из очереди и решаю попытать счастья в метро.
Лейни
Через неделю после возвращения из Нью-Йорка бабушка решает устроить для нас с Эмметом вечеринку по случаю помолвки. Приглашения рассылаются без моего ведома. На самом деле, я узнаю об этом только утром, когда группа флористов и организаторов мероприятий наводняет дом, готовясь к вечернему торжеству.
Я застаю бабушку в холле, она направляет команду кейтеринга на кухню.
— Не думаю, что это хорошая идея, — говорю я.
Она игнорирует меня, поэтому я вынуждена встать перед ней и взять ее за руку, требуя внимания.
— Жаль, что ты не спросила меня, прежде чем устраивать праздник.
Она вздыхает.
— Это традиция. Вряд ли мне нужно твое разрешение, чтобы устроить вечеринку в собственном доме.
— Да, но, возможно, будет лучше, если мы не будем следовать традициям. Я просто думаю…
Ее карие глаза нетерпеливо смотрят на меня.
— Элейн Эванджелина, если ты думаешь, что я не устрою вечеринку в честь помолвки своей единственной внучки, ты глубоко ошибаешься. На самом деле, я собираюсь устроить для вас с Эмметом вечеринку, подобно которой Бостон еще не видел.
В этот момент открывается входная дверь и появляется женщина, держащая в руках стопку скатертей, такую высокую, что она возвышается над ее головой и закрывает обзор.
— Пожалуйста, помогите! — умоляет она.
Джейкобс подбегает и забирает у нее половину, прежде чем они рухнут на пол.
Не желая участвовать в организации вечеринки, я выскальзываю из дома во время обеда и направляюсь к Моргану. Сегодня не мой рабочий день, но я жажду отвлечься, что так хорошо удается в галерее. Коллетт сидит за стойкой в главном выставочном зале и отвечает на электронные письма. Ее глаза расширяются, когда я вхожу в дверь.
— Не ожидала увидеть тебя сегодня.
Я лучезарно улыбаюсь.
— Решила узнать, не нужна ли тебе помощь.
— Ммм… эй, разве тебе не нужно готовиться к вечеринке?
Хорошее настроение мгновенно испаряется. Откуда она знает о вечеринке по случаю помолвки?
Она смеется, чувствуя мое замешательство.
— Твоя бабушка пригласила полгорода. Думаю, все из Сент-Джонса получили приглашения, которые, кстати, выглядели так, будто стоили тысячу долларов за штуку. Удивительно, что рой бабочек не вспорхнул, когда я открыла коробку.
— Точно. Да… она немного увлеклась.
Мой голос звучит извиняющимся, возможно, именно поэтому она успокаивается.
— Они были красивыми, правда. Я просто все еще в шоке. Ты и Эммет? С каких это пор?
И вот это началось.
Ложь, обман, легенды.
Никто не инструктировал, что я должна говорить. Было бы неплохо согласовать мою версию событий с версией Эммета, чтобы мы не выглядели дураками. Черт возьми, насколько я знаю, он совершенно не скрывает правды. Возможно, Коллетт уже знает, что помолвка — фикция.
Я открываю рот, чтобы ответить, но слова застревают в горле.
Выражение ее лица смягчается, и она протягивает руки, словно пытается успокоить дикое животное.