У меня мгновенно перехватывает дыхание, а тело выгибается дугой.
Язык Адриана принимается совершать непостижимые уму вещи.
Стоны вырываются из моего горла, и я еще крепче сжимаю подушки.
Адриан продолжает мучить меня. Кажется, что все внутренности сжимаются в тугой узел. Это потрясающая тяжесть становится приятной.
Все чувства смешиваются в сплошной клубок, и я не знаю, чего мне следует ожидать в следующую секунду.
Язык Адриан просто беспощаден и в какой-то момент мое тело пронзает восхитительное чувство: создается впечатление, будто я падаю куда-то в низ. Губы пересыхают, а в ушах нарастает шум.
Адриан смотрит на меня, а я не могу прийти в себя. Но вскоре пелена рассевается и я вижу, как Адриан раздевается и вынимает из кармана своих брюк презерватив.
— Ты в порядке? — мужчина целует меня.
— Да, это было так необыкновенно, — облизываю губы.
Адриан улыбается и принимается надевать презерватив на свой член.
На смену моему блаженству приходит страх.
— Что случилось? — Адриан хмурится.
Я толком не могу сформулировать свою мысль, но он всё понимает без слов.
— Ты тоже расширишься, так что, не бойся.
— Хорошо, я постараюсь.
Адриан проводит костяшками пальцев по моей щеке.
— Будет лишь чуть-чуть больно, но всё пройдет.
Я глубоко вздыхаю.
Адриан удобней устраивается между моих ног и переносит тяжесть своего веса на руки. Наши лица находятся в нескольких миллиметрах друг от друга.
— Расслабься, так будет легче, — предупреждает Адриан.
Я безоговорочно повинуюсь, хоть это было и нелегко сделать. Он целует мои губы и принимается медленно, с осторожностью входить в меня.
Боли я не испытывала, но стало довольно неприятно. Берусь за предплечья Адриана, и он входит еще глубже. Секунда промедления и он проникает до самого упора.
Я всем телом прижимаюсь к Адриану и сильно прикусываю свою нижнюю губу.
Боль пронзает меня и выводит из полнейшего равновесия. Я вся напрягаюсь, позабыв о наставлениях Адриана. Эта давящая боль заставляет забыть меня обо всем вокруг.
Адриан продолжает целовать мои губы, пытаясь отвлечь от дискомфорта.
Кажется, что проходит целая вечность, пока я привыкаю к новым, совершенно не знакомым мне чувствам.
— Ты готова? — Адриан обеспокоено смотрит на меня.
— Да.
Он медлит, затем делает первый толчок, и я вздрагиваю. Теперь становится еще больней.
— Всё пройдет, будь уверена, — Адриан проводит кончиком языка вдоль моей шеи и принимается осторожно двигаться внутри меня.
Буквально впиваюсь ногтями в его плечи и стараюсь терпеть.
Когда движения становятся чуть быстрей, саднящая боль внизу живота начинает немного слабнуть. Возможно, я просто к ней привыкла и поэтому не замечала ее.
Адриан целует мою грудь, сжимает ее и не перестает двигаться.
Вскоре толчки становятся еще быстрей. Адриан прижимает мои руки к подушкам, и мы непрерывно смотрим друг на друга.
Темп движений возрастает и у меня просто голова начинает идти кругом.
Чувствую уже знакомое напряжение, что сковывает мое тело.
На лбу Адриана вздувается жилка, а голубые глаза окончательно темнеют и кажутся какими-то серыми.
С каждым новым толчком кажется, будто я поднимаюсь всё выше и выше.
Адриан сцепляет свои зубы и двигается безумно быстро. Напряжение продолжает возрастать, и я хочу от него поскорей избавиться.
Адриан утыкается носом в мою шею, я слышу его тяжелое дыхание.
Одна его рука проскальзывает под мою поясницу, и он входит еще глубже, чем прежде.
Я больше не могу терпеть этого безумства. Адриан не перестает вести эту сладкую погоню, и в какой-то момент я, словно срываюсь вниз.
По моему телу проходится приятная волна наслаждения.
Адриан совершает еще несколько толчков и замирает, испуская глухой стон.
Глава 24
Моя голова покоится на груди Адриана. Его пальцы выводят на моей спине незамысловатые узоры, от чего по коже проходятся мурашки, а дух просто перехватывает.
Мы лежим в абсолютной тишине, что лишь иногда нарушается нашим ровным дыханием.
— Эти шрамы — последствие воспитания моего отца, — внезапно произнес Адриан.
Из-за услышанного я не могу ничего ответить — мое горло сковала какая-то необъяснимая боль.
— Он меня ненавидел, — черные брови Адриана сходятся на переносице от неприятных воспоминаний. — Отец всегда считал, что я не его сын, но это полнейшая чушь. Мы были с ним схожи, как две капли воды.
Сжимаю руку Адриана и нежно целую его в плечо.
— У моего отца была небольшая конюшня. Чтобы лошади были дисциплинированные, он часто бил их кнутом. Именно им отец избивал и меня.
Я прислоняю руку к своему рту, чтобы сдержать крик, который застрял где-то в гортани.
