Докурив сигарету, Шахновский оторвал полный нежности и любви взгляд от хрупкой, скрывшейся за углом дома фигурки. Уняв нервную дрожь в руках, мужчина обернулся в сторону подъезда, из которого она только что вышла. И в это же мгновение, его взглядом овладели полные противоположности чувства, тем, что читались в его глазах несколькими секундами ранее. Ярость, злость, гнев, и совсем неизведанное чувство защищать...защищать то, что принадлежит тебе. Что собственно является частичкой тебя.
Бросив окурок сигареты в притоптанную дорожку снега, Шахновский, сжав ладони в кулаки, направился в сторону подъезда, а следом за ним, шли ещё несколько мужчин.
Глава шестая
- Ты её уже видел? - достав с верхней полки кухонного шкафчика бутылку FUNDADOR, подаренную после выгодной сделки испанскими партнёрами, и разлив янтарную жидкость в два бокала, один из которых мужчина поставил перед собой, другой протянул Дмитрию, хрипловатым голосом спросил Владимир.
- Нет! - залпом осушив всё содержимое стакана, и тут же поморщившись, резковато ответил Шахновский. - Только разговаривал...сегодня утром.
Вновь пополнив бокал друга коньяком, Владимир достал из кармана брюк пачку сигарет и прикурил одну. Мужчина, применяя всю свою природную смекалку и находчивость, сейчас пытался понять, что чувствует его, пока ещё друг. На ум приходило только одно слово, чтобы описать его состояние. Паршивость.
- И как? - выдохнув сероватый клубок дыма в приоткрытую форточку, слегка подрагивающим голосом, спросил Руев. Если бы Дмитрий не был бы сейчас настолько пьян, то наверняка бы заметил, не понять откуда взятое беспокойство в поведении друга, и по совместительству своего личного помощника. Вместо этого, мужчина, осушив второй бокал коньяка (а до него было не считанное количество рюмок водки), оперся руками о кухонный стол, и, спрятав в ладони лицо, сухо ответил:
- А как это могло быть? Меня словно током прошибло. Всё тело вспотело, стало ужасно душно, на долю секунды даже в глазах потемнело. Чёрт, я взрослый, состоявшийся мужчина, преуспевающий бизнесмен, в народе, как говорится получивший кличку 'Железный человек', волновался как девчонка перед первым свиданием, разговаривая по телефону со своей женой...бывшей, - последнее слово, мужчина произнёс с неподдельной горечью в голосе, и чересчур тихо, так словно он хотел его вообще вычеркнуть, раз и навсегда.
- О чём вы говорили? - устремив взгляд в заснеженный утренний город, флегматично спросил Руев. Он, хоть и понимал, что его босс пьян, и сейчас вряд ли будет придираться к его состоянию, всё же пытался не выдать своего более чем явного любопытства.
- Хм, о чём говорили...о дочери, других тем для разговора у нас не осталось, - резко подскочив с табурета и опустившись на корточки, прислонившись спиной к стене, без каких-либо эмоций, ответил Шахновский. - Знаешь, а у неё всё тот же до невозможности красивый голос. Звонкий как колокольчик, и до ужаса манящий. Ей ведь недавно уже сорок два исполнилось, - губы мужчины растянулись в улыбке, стоило ему только представить перед собой образ Маши. В его памяти, она осталась всё той же жизнерадостной и немного взбалмошной девчонкой, низкого ростика, с большими карими глазками, и вьющимися локонами белокурыми волосами.
- Я её видел на днях, только издалека. Она сильно изменилась. Годы сделали своё дело. Осунулась, появились морщины, странно, но выступили даже седые пряди в волосах, - докурив сигарету и выбросив окурок в окно, дрожащим от волнения голосом ответил Владимир. На какое-то время, мужчина даже начал сомневаться в правильности всего того дела, что он затеял. В его памяти всплыли самые радужные картинки всей жизни. Такие как свадьба, сначала своя, а потом и Димы, общие поездки за город, семейные вечера, рождения первенца...Встряхнув головой Руев быстро отогнал все ненужные мысли в сторону. Он уже слишком далеко зашёл, чтобы отступать. Да собственно отходить от дела, теперь не зачем. Семнадцать лет назад Шахновский сам развалил свою семью, и вместе с этим, в какой-то степени перечеркнул домашний уют, который был в доме у Владимира. Больше не было поездок на дачу в тесном кругу друзей, семейных и так полюбившихся им вечеров, походов в гости друг к другу...Шахновский с головой увяз в работе, потащив за собой и его.
- Семнадцать лет пытался забыть её всеми возможными способами. С утра до самого вчера не вылазил из офиса, заваливая себя работой, а ночью...большая, холодная постель, согревали которую осточертевшие до невозможности девки. Им всем было нужно от меня либо деньги, либо замужество.
