Не дожидаясь, пока они займут позиции, Дилль осторожно открыл дверь и шагнул внутрь дома. Благодаря ночному зрению он не задел нехитрую сигнализацию из висящего на верёвке черпака и оловянного блюда. Он вошёл в большую гостевую комнату, где ещё недавно хозяин принимал и угощал обедами королевских курьеров. Теперь тут вповалку спали тилисцы на походных матрацах. Большой стол в середине был завален объедками и пустыми винными бутылками.
Дилля больше не терзали угрызения совести. Наверное, убивать спящих людей нехорошо, но эти твари людьми не были. Кипя от ярости, он рубанул мечом по шее ближайшего тилисца. Глухой удар, бульканье и короткий хрип. Дилль, как демон мщения, метнулся к следующему, вонзил в его горло остриё меча и провернул. Третий тоже умер во сне, а вот четвёртый успел проснуться и даже схватиться за оружие. Коротко замахнувшись, Дилль ударил с оттягом, и голова тилисца со стуком покатилась на пол.
В одной из комнат раздался шум, лязг мечей и короткий хлопок заклинания. Из чёрного хода появилась Илонна с уже окровавленным мечом и принялась рубить просыпавшихся тилисцев. Вдвоём они выкосили тех, кто ещё был жив, и ринулись на помощь Тео, но тот уже вышел в общий зал.
— Их командир спал в заговорённой кольчуге, — пояснил он. — Пришлось применить заклятье. А вы уже всё? Мне никого не оставили?
Дилль оглядел залитый трупами и кровью врагов пол и покачал головой.
— Берём по две лошади и уходим. Хоронить никого не будем.
Оседлав коней, они выехали со двора почтового яма. Дилль остановил коня, спрыгнул на землю и вернулся к телу девочки. Постояв над ней, он поправил задранное платье и тихо пообещал:
— За тебя я заставлю тилисцев кровью умыться. Клянусь!
Он не стал резать себе грудь мечом, как это делал Гунвальд, просто запомнил её худое тельце в разодранном холщовом платье. Вернувшись к друзьям, он влез на коня и дал ему шпор. Говорить никому не хотелось, и до самого рассвета они ехали молча.
Когда на землю опустился утренний туман, они свернули с дороги в лес и выбрали удобное место для днёвки. Тео наскоро приготовил сухой завтрак из хлеба и кусочков солёного сала. Дилль с трудом сжевал свою порцию — есть ему совершенно не хотелось. Он сказал, что будет дежурить первым и остался бодрствовать в компании шести лошадей. Его не занимали мысли об убитых тилисцах — он совершенно не сожалел о содеянном. Дилль думал о том, как поведёт разговор с драконами, когда их найдёт. Он обязан заставить огнедышащих ящеров помочь Ситгару, чтобы больше не видеть мёртвых и изнасилованных десятилетних девочек.
Юловар стоял в смотровом зале королевской башни — самой высокой в Тирогисе. Обычно он поднимался на предпоследний этаж, чтобы почти с высоты птичьего полёта посмотреть на столицу и пригороды. Но сейчас его привело сюда другое дело — король решил подняться на последний этаж башни. Туда, куда в древние времена садились драконы.
Поднявшись по широкой лестнице, он вышел на крышу. Ветер, не ощущавшийся под защитой толстых стёкол, тут же рванул одежды Юловара и растрепал его волосы. Широкая посадочная площадка была сделана из неровно обработанных каменных плит, чтобы драконы, приземлившись, не скользили, а по краям стояли металлические парапеты — это уже для безопасности обслуги из числа людей. Король посмотрел на тощее деревце, проросшее в щели между каменными плитами. Оно словно было символом упадка. Постояв над растением, Юловар выдернул его и бросил вниз.
— Оно ведь столько лет боролось за жизнь, Ваше Величество, а вы его одним махом уничтожили, — послышался за спиной короля едкий голос.
— Растениям не место на посадочной площадке для драконов, — раздражённо ответил гроссмейстеру король.
— Надеетесь, что вскоре она снова начнёт действовать? — усмехнулся Адельядо.
— А ты нет? Тогда зачем послал адепта и вампиров в Запретный предел?
— Если есть шанс, надо им пользоваться, — Адельядо подошёл к самому краю площадки и бесстрашно посмотрел вниз. — Какой замечательный вид открывается сверху. Город обложили, словно кабана на охоте.
Порыв ветра донёс до них клубы дыма. Король встал около поручней, не рискуя приближаться к самому краю. На той стороне реки уже третий день горел нижний Тирогис. Мироттийская пехота почти беспрепятственно взошла на стены нижнего города с востока, тилисцы переправились через Лардиль и атаковали с севера. Короткий — всего в несколько часов, бой закончился, и начался грабёж и убийства горожан. Умом Юловар понимал, что решение маршалов бросить нижний Тирогис на растерзание было стратегически верным, но сердце болело при мысли о тех горожанах, кто не убежал и не перебрался наверх.
