— Я действительно не знаю… — Её тон мелодичный, вопросительный, словно она только что поняла нечто важное. — Я думала, что это будет сокрушительно… но почему — то это не так. Больно, как и при любой потере, но… я не уверена, что уход с этой работы — потеря. Кажется, я воспринимала это как потерю, потому что вроде как должна была… а не потому, что чувствовала это на самом деле… понимаешь?..
Она задаёт вопрос, на самом деле не ожидая ответа. Я знаю, что он не ко мне… а к ней. Она обдумывает свои чувства и мысли, обрабатывает их. Я совершенно очарован.
Через некоторое время, когда она задает мне тот же вопрос, я готов:
— Перемотай на тридцать секунд назад и повтори те же слова. Именно так я себя чувствую.
Она понимающе улыбается, кивая головой в знак сочувствия. В этот момент я чувствую себя легче, спокойнее. И забываюсь.
— Мне легче рассказать это тебе, незнакомке, чем своему отцу, — невесело смеюсь я, почти забыв о своем окружении. Смех обрывается на полуслове. Я не хотел говорить о нём. Вообще.
Кэт, кажется, почувствовала перемену. Она хмурится:
— Неужели? Почему?
Я смотрю на неё, читая выражение лица. Её любопытство неназойливо, могу сказать, что это от беспокойства. И решаюсь ответить:
— Ну, мой отец всегда говорил, что если нет способа испортить что — то, то я создам это сам. Мы с ним по — разному смотрим на моё будущее. — Я стараюсь не обращать на это внимания.
Кэт моргает, глядя на меня:
— Твой отец — засранец.
Я замираю от неожиданности… прежде чем разразиться смехом, вызвав нервный смешок из Кэт. Вот она, та самая уже знакомая мне прямота.
— Прости за это, — краснея, говорит девушка. — Я всё время болтаю без умолку. Исправлюсь.
Отвечаю с весёлой широкой ухмылкой:
— Не беспокойся об этом. Я ожидал… чего — то такого.
Она опускает голову в ответ на мой подкол, пряча краснеющие щёки.
Наконец, мы возвращаемся на землю, и я настоятельно прошу её продолжать говорить о себе.
Обнаруживаю, что она по совместительству инструктор по йоге и знаток здорового питания (кроме слабости к шоколаду), и по какой — то причине я поражён. Подвываю от смеха, когда она мне это рассказывает. На глаза наворачиваются слёзы.
— Я думал, инструктор по йоге должен быть спокойным, мирным… приятным?
Она распахивает рот в преувеличенном негодовании и шлёпает меня по руке:
— Так и есть! Обычно… но, опять же, наши обстоятельства не особенно обычные. Это пробудило некоторые мои худшие стороны. — Она замолкает, рассеянно покусывая губу. — Я прошу прощения за моё неоправданное поведение. Серьёзно.
Кэт лезет в красный рюкзак и кидает мне Твикс.
— Ты, кстати, тоже не был приятным, — парирует она.
На долю секунды моя улыбка меркнет. Она права. Я был… терпимым, но совсем не милым. Этот путь через половину Теннеси (хорошо, я преувеличиваю) — это не то, чего я ждал от поездки сюда, да и встреча с Кэт при таких обстоятельствах довела меня до края…
— Да, насчёт этого… Послушай, я тоже сожалею о своем поведении, — усмехаюсь над ответом, который пришёл мне в голову, и подражаю словам Кэт. — Исправлюсь.
Ловлю её взгляд и смотрю ей в глаза. Это совсем не то, что было в автобусе. Больше не вызов. Это соревнование взглядов горячее, напряжённое… чувственное.
Понимаю, что чертовски сильно хочу Кэт.
Внезапно гремит гром, сотрясая палатку. Фонарик в углу зловеще мигает, заставляя меня отвести взгляд от девушки. В этот раз я проиграл состязание.
— Нам нужно подумать о сне, — говорю я, открывая сумку… отводя взгляд. — В любом случае нам нужно поберечь фонарик и закутаться. Температура падает, как ненормальная.
Кэт молчит и тянется к своей сумке. Краем глаза я замечаю, что она достаёт свой синий ежедневник, что — то записывает, а потом прячет обратно. Отворачиваюсь.
Вытаскиваю спальный мешок и расстилаю его на дне палатки, поближе к Кэт.
— Он твой… как всегда, — заявляю я. Она смотрит на меня снизу вверх и благодарно улыбается. Забирается в мешок, застёгивает до самой шеи и устраивается в нём. Я наблюдаю за её действиями, пока натягиваю термо — рубашку, спеша обеспечить дополнительную защиту от жалящего холода.
Беру фонарик, предупреждая Кэт, прежде чем выключить его. Она спокойно кивает мне, переворачиваясь на другой бок. Я делаю то же самое, наконец прерывая поток мягкого янтарного света.
Я улёгся, натянув кофту, но, чёрт возьми, холод — та ещё сука. Пытаюсь заснуть, свернувшись калачиком в своём углу, но безуспешно. Даже прислушиваюсь к дыханию Кэт, стараясь замедлить и своё, но всё равно ничего. Прошло почти два часа… кажется.
Сон — как танцующий дервиш, и я никак не могу его поймать. Он — жестокая, жестокая дразнилка, которая ускользает от моего преследующего подсознания. Ворочаюсь ещё несколько раз. Сегодня ночью он снова ускользнёт от меня, я знаю это.
И так чертовски холодно. Я изо всех сил стараюсь найти комфортную позу. И как раз, когда я начинаю сдаваться, мягкий звук из темноты удивляет меня. Приглушённый голос Кэт.
— Тревор, я знаю, что там холодно. Это твой спальный мешок… и тут хватит места на двоих. Давай я просто… поделюсь этой ночью.
КЭТ
