Двигаемся медленно и с остановками, так как Кэт с трудом поднимается даже на небольшие холмы. Её походка стала ещё хуже, чем раньше, и это меня беспокоит. Она всё ещё не позволяет помочь ей, отмахивается каждый раз, замечая мой взгляд. Она ещё сильнее раздражена, чем раньше, если это вообще возможно. Её тело напряжено. Руки скрещены на груди.
Тропа сворачивает в лес, и мы снова оказываемся среди деревьев. Продвигаемся с некоторыми перепалками, но хоть с направлением мы согласны. А Кэт… она оказывается прекрасным проводником нашего поезда (после крушения поезда, но я отвлекаюсь).
В течение первого часа я ещё волнуюсь о принятом решении, которое переосмыслил раз семь, когда происходит кое — что изумительное. Удивительно, но Кэт становится своего рода экскурсоводом по горам, одновременно превращаясь в руководителя и инструктора, отчего у меня перехватывает дыхание.
Она рассказывает про деревья и папоротники, указывает на птиц и млекопитающих. Создаётся ощущение, что она сама поражена широтой своих познаний. Она разговаривает скорее сама с собой, чем со мной, вспоминая давно забытое детство. Мне нравится это шоу.
К тому времени, когда она склоняется над некой Клинтонией, «голубой лилией Дымчатых Гор» (так она её называет), я убеждаюсь, что она действительно знает, о чём говорит, а не создаёт видимость.
Я присел на корточки рядом с ней, поражённый её способностями, её талантом. Раньше я скептически к ней относился. Теперь вижу, что мои опасения были необоснованными. Не могу в это поверить. Чёрт возьми. Может, Крис всё — таки не так уж и неправ.
Приближаюсь к лилии, чтобы понюхать её, но другой запах ещё соблазнительнее. Кэт. Моё мыло пахнет иначе на её коже, как — то мускуснее. Наклоняюсь ближе к её волосам, глубже погружаясь в этот аромат. Мы использовали одно и то же мыло, тот же шампунь, и всё же она окружена этим особенным ароматом. Это опьяняет.
Сердце в пятки ушло. И я ничего не могу с этим поделать. Не могу удержаться и смотрю на Кэт, как она разглядывает жёлтые лилии. Её интерес отражает мой собственный. Я очарован этой небесной красотой. Кто эта девушка? Я никогда не знаю, чего от неё ожидать.
Однако я испытываю свою удачу. Наклоняюсь слишком близко… и Кэт замечает это. Она быстро встаёт и делает неловкий шаг назад. Во взгляде подозрение. Она имеет на это полное право… но я не готов к этой надвигающейся грозе.
— Что ты делаешь? — резко спрашивает она дрожащим голосом. Я становлюсь неожиданно смущённым, качая головой в попытках смягчить ответ, что в принципе невозможно.
И стою на своём с большой убеждённостью, которой не чувствую. Мне действительно нечего сказать.
— Я… я действительно не знаю… — я запутался ещё больше, чем Кэт, если такое возможно. Меня тянет к ней всеми низменными порывами, я сбит с толку этой эстетической красотой, заставляющей смотреть с благоговением.
Кэт — это произведение искусства, которое может увидеть даже слепой.
Она засовывает руку в передний карман джинсов и внимательно смотрит на меня. Другой рукой опускает солнечные очки с волос на нос, скрывая глаза, делая их чёрными и пустыми.
Ураган Кэт вернулся, и я жду, когда пойдёт дождь.
— Давай не будем слишком любезничать, Тревор… ладно? Ничего личного. Я думаю, мы должны сосредоточиться на поставленной задаче, а не друг на друге. Я действительно не хочу делить момент единения, разинув рот над одним и тем же цветком.
Оу. Она думает, что я смотрел на цветок. Хорошо… наверное. И всё же какая — то часть меня искренне обижена. Мы можем делить одно и то же пространство, спать в одной палатке, работать вместе, чтобы выбраться, но боже упаси, чтобы между нами была хоть какая — то близость, подобие дружбы.
Что с ней не так?
— Отлично, — отвечаю прежде, чем успеваю себя остановить. — Если ты этого хочешь.
— Да, — серьёзно кивает она. На этом всё.
Следующие два часа мы не произносим ни слова. Я вижу, как Кэт подавляет желание заговорить. Её глаза с восхищением впитывают окружающее нас великолепие, но губы упрямо отказываются уступить, сжавшись в неестественно тонкую линию.
И снова я один.
Отдалённость между нами вернулась с удвоенной силой. Я никогда не думал, что могу чувствовать себя так одиноко в присутствии другого человека. Временами кажется, что Кэт здесь вообще нет. Она мысленно отстраняется, отчего я чувствую себя покинутым.
С учётом этого, я нахожусь в одной из самых удручающих ситуаций, в которых мне приходилось бывать.
Небо над головой темнеет, но ещё не время для сумерек. Чувствую запах дождя на расстоянии примерно в милю, но надеюсь, что до нас не дойдет.
Поздно. Он уже почти здесь.
Как только мы добираемся до более — менее ровного места, бросаю сумку на землю и вытаскиваю палатку. Кэт резко оборачивается и раздражается, заметив мои действия.
— Ты останавливаешься? — сердито спрашивает она. В тоне проскальзывает высокомерие.
Указываю на небо, не глядя на неё:
— Скоро пойдет дождь. Разве ты не чувствуешь влажный воздух? Будет холодно… и сыро. Скоро.
