«Ты должен найти то место», — говорю я себе, пока моюсь.
За этим ты здесь: единственная причина. Ты должен выбросить Кэт из головы.
Но я не могу выбросить её из головы. Она — причина всего этого. Она — ответ. Она мне нужна. И именно потому, что она нужна мне, мне нельзя думать о ней, нельзя увлечься ею. Убираю мыло в пакет и качаю головой.
Кэт. Сегодня днём я смотрел на её вишневый рот. Весь день. Интересно, почему это так завело меня.
Это всё её губы. Цвет.
Она не просто кусает губу. Она почти жуёт её. Втягивает нижнюю губу в рот, перекатывая её между зубами. Словно играет с ней. Это делает её губы ярко красными.
Они постоянно красные.
Я хочу их.
У меня во рту, на языке. На моём члене.
Самое смешное, что… сильнее, чем ощутить её губы на себе, я сам хочу страстно прикоснуться к ней своими. У неё такая фарфоровая кожа, что так и манит сделать это. Гладкая и молочная. И, как с фарфором, с ней сложно обращаться: пусть и выглядит твёрдой, но внутри очень хрупкая. Обманчиво хрупкая. Что бы я только не отдал за одно прикосновение… дегустацию, так сказать.
Господи. Что со мной не так?
Мы здесь, в самом центре ни — хрена — где, а я не могу перестать думать своим членом.
Лязг нашего лагеря отдается громким эхом. Кэт пытается переставлять предметы, но роняет в процессе, неуклюже стараясь их ловить.
Она старается показать мне, то отлично сама со всем справляется, но я на это не куплюсь.
Она не хочет, чтобы я знал. Знал, какая она на самом деле хрупкая. То, как она говорила, вела себя вначале… всего лишь маска. Она не хочет, чтобы кто — то видел, насколько она уязвима. Особенно я. Она мне не доверяет. Не могу сказать, что виню её. Я не сказал ни слова правды с момента нашей встречи.
КЭТ
Тревор надевает боксеры, прежде чем выйти из ручья, и я не совру, сказав, что разочарована. Он направляется не ко мне, а к своей сумке, надевая рубашку на мокрое тело и с трудом влезая обратно в джинсы.
Делаю вид, что очень занята, роясь в своей чёрной сумке, когда он приближается ко мне и протягивает прозрачный пакет:
— Мыло. Если собираешься мыться.
Смотрю на его серьёзное лицо, пробегая глазами по влажным волосам. Благодарю его, принимаю пакет и опускаю возле себя.
Моё «мытьё» будет не самой простой задачей. Как и Тревору, моя травма будет мешать мне дотянуться до некоторых частей тела. Я видела издалека, как он страдал, стараясь неловко вывернуться, чтобы помыть спину. Меня ждёт та же участь.
Единственная спасительная благодать для меня заключается в том, что вода здесь тёплая. Прежде чем раздеться, я поворачиваюсь предупредить Тревора, но он уже отвернулся ко мне спиной, предоставляя личное пространство.
Вылезаю из одежды так аккуратно, как только могу, не потревожив ноющую лодыжку, и опускаюсь в воду, не сводя глаз со спины Тревора.
Когда дохожу до достаточно глубокого места и намыливаюсь, он всё ещё не обращает на меня внимания. Сбор вещей является для него приоритетом.
Моюсь я медленно, а чем больше Тревор двигается, тем медленнее становлюсь я, растягивая процесс. Его футболка прилипла к телу, позволяя даже с такого расстояния разглядеть каждый мускул. Как они двигаются под кожей вместе со всем его горячим телом. Вода стекает по плечам, когда Тревор поднимает руку и стряхивает воду со лба.
Наблюдать за ним, пока я прикасаюсь к себе — плохая идея, но почему — то… я не могу остановиться. И наблюдаю, чтобы убедиться, что он не смотрит на меня, но ещё и потому, что не могу отвести взгляд.
Мои пальцы замедляются и начинают жить своей жизнью. Они бесшумно проходят по животу, нежно трутся о бедра, неосознанно массируют ягодицы и скользят по лону.
Внезапно руки становятся не моими, а его… и вскоре я оказываюсь в плену своей дневной фантазии, которая может посоперничать с самыми яркими снами. Ладони на моём теле, кожа к коже, и дразнящие кончики пальцев.
Под водой мыльная ласка заводит меня дальше, и вот я уже выше, выше… выше. Мыло — словно язык, а моё тело — десерт.
И только я начинаю подходить к кульминации… скользкое чешуйчатое нечто касается моей ноги, заставляя чуть ли не из кожи выпрыгнуть.
Вскрикиваю и хватаю свои вещи, отскакивая подальше от рыбы, так внезапно решившей со мной познакомиться. И выбираюсь на берег, едва удерживая туалетные принадлежности.
Тревор оборачивается на всплеск, и я чуть не ломаю себе шею, резко уворачиваясь от его любопытных глаз. Присаживаюсь на корточки возле сумки и стараюсь надеть нижнее белье, не попав на глаза парню. Музыкальное звучание его смеха доносится до меня, и мой желудок делает кульбит.
Я понимаю насколько вляпалась на самом деле.
***
ТРЕВОР
Я принимаю одну из оставшихся таблеток обезболивающего, когда мы отправляемся в путь после того, как Кэт помылась. Пока я сам мылся, извивался и крутился, моё состояние стало ещё хуже.
Мы свернули с грязной дороги, продолжая двигаться на север через поляны в поисках чего — нибудь мощёного.
