Меня прошибает холодный пот. Это огромные деньги. У меня их нет. Мой палец подрагивает над экраном – я уже готова повесить трубку и больше никогда не говорить с Зиком.
Но потом я думаю про безумную, но до жути правдоподобную теорию Дилана. Про то, что пропавшие девушки – Меган, Эрика, Ингрид – могли стать жертвами убийцы.
Дилан и я рискуем стать следующими.
Ингрид, должно быть, это знала. Вот почему она договорилась о встрече с Диланом. Почему оставила мне пистолет и записку. Она знала, что мы тоже можем внезапно исчезнуть.
Мы можем сбежать.
Прямо сейчас.
Мне хочется надеяться, что Ингрид так и сделала, но в глубине души я в это не верю.
Или же мы можем заплатить тысячу долларов, чтобы взломать телефон Эрики и, возможно, узнать, что случилось не только с ней, но и с остальными девушками.
– Ты еще здесь, Джулс? – спрашивает Зик.
– Да. Все еще здесь.
– Ты согласна?
– Да, – отвечаю я с внутренним содроганием. – Встретимся через час.
Я кладу трубку и смотрю на чучела в диораме. Стервятники, шакалы и гиена. Мне их жаль. Такое жестокое существование. Они мертвы уже десятки лет, но по-прежнему обречены обгладывать тело и сражаться друг с другом.
Их когти и клювы навсегда окрашены багрянцем.
У меня осталось всего лишь двадцать семь долларов.
Мы с Диланом согласились поделить запрошенную Зиком сумму пополам. Пятьсот от Дилана, пятьсот от меня.
Распихав наличку по карманам, мы дошли до Центрального парка и теперь сидим в назначенном месте, ожидая Зика. Дамский павильон. Изукрашенная беседка с перилами кремового цвета и декоративной отделкой по краям – Дилан и я совершенно не вписываемся в эту романтичную обстановку. Мы сидим на противоположных концах павильона, скрестив руки на груди и нахмурившись; прохожие, должно быть, думают, что это неудачное свидание.
– Где, говоришь, ты познакомилась с этим парнем? – спрашивает Дилан.
– Я с ним толком не знакома. Это друг Ингрид.
– Значит, ты его никогда не видела?
– Мы только говорили по телефону.
Дилан хмурится. Его можно понять – он согласился отдать незнакомцу приличную сумму денег.
– Но он знает кого-то, кто может разблокировать мобильник Эрики, да? – говорит он.
– Надеюсь.
Иначе нам крышка. В особенности мне. У меня ничего не осталось. Ни налички в кошельке. Ни кредиток. Пока мне не заплатят за первую неделю в Бартоломью, я банкрот. Даже думать об этом страшно.
Чтобы подавить панику, я перевожу взгляд на небо. Сегодня пасмурно, и над парком нависают тяжелые серые облака. Точно не погода Хезер. Напротив меня Дилан смотрит на детей, карабкающихся на валуны неподалеку. Его взгляд контрастирует с угрожающим внешним видом. В его глазах читается печаль.
– Расскажи мне что-нибудь про Эрику, – говорю я. – Любимую историю или просто теплое воспоминание.
– Зачем?
– Чтобы ты помнил, что потерял и что пытаешься вернуть.
Так сказал мне один из детективов, занимавшихся делом Джейн. Прошло уже две недели с момента ее исчезновения, и надежда таяла с каждым днем.
Я рассказала ему, как в седьмом классе хулиган по имени Дэйви Такер начал изводить меня в школьном автобусе. Каждое утро, когда я садилась в автобус, он ставил мне подножку так, что я падала плашмя, а все вокруг смеялись. Так продолжалось несколько недель, пока однажды при падении я не расквасила себе нос. Увидев это, Джейн пришла в ярость. Она вскочила с места, схватила Дэйви Такера за волосы и несколько раз впечатала его лицом в пол, пока у него тоже не пошла кровь. В тот день она стала моим героем.
– Эрика однажды рассказала мне историю, – говорит Дилан, едва заметно улыбаясь. – Из детства. На кухне завелась мышь, и тетя Эрики расставила повсюду мышеловки. В углах. Под раковиной. Видно, ей очень уж досаждала эта мышь. Но Эрике было ее жаль. Ей мышка показалась милой. Поэтому каждую ночь, пока тетя спала, Эрика пробиралась на кухню и тыкала в мышеловки палкой, чтобы они захлопнулись. Я не удивлен. Она очень любила животных.
– Любит, – поправляю я. – Не говори в прошедшем времени. Не сейчас.
Его улыбка угасает.
– Джулс, а вдруг мы никогда не узнаем, что с ними случилось?
– Узнаем, – говорю я, не в силах объяснять, что нам предстоит в противном случае. Жить в неизвестности. Приучать себя не думать о пропавшем каждую минуту. Чувствовать, как незнание проникает под кожу, в кровь, словно инфекция.
К павильону подходит долговязый парень с неухоженной бородой.
Зик. Я узнаю его по фотографиям из инстаграма.
Рядом с ним идет низкорослая девушка с розовыми волосами. Она выглядит очень молодо. Как подросток. Белое платье с рюшечками и сумочка с «Хэллоу Китти» только усиливают впечатление. Как и то, что она не отрывается от телефона, когда Зик приводит ее в павильон.
– Привет, – говорит Зик. – Ты, наверно, Джулс.
Я киваю.
– А это Дилан.
Зик кидает на Дилана настороженный взгляд.
– Привет, чувак.
Дилан коротко кивает в ответ:
– Ты можешь нам помочь?
– Не могу, – говорит Зик. – Поэтому я привел Юми.
Она делает шаг вперед и протягивает руку.
– Сначала деньги.
