Запри все двери полностью

– Если ты не ответишь в течение суток, я звоню в полицию, – говорит он.

Прошло уже одиннадцать дней. Лучше бы он и вправду вызвал полицию.

Я просматриваю текстовые сообщения. Дилана хватает и там. Он отправил Эрике несколько десятков сообщений. Я даже устаю их пролистывать.

Последнее было два дня назад, сразу после полуночи.

Минуту спустя – еще одно сообщение.

Касси и Маркус тоже писали Эрике.

Даже Ингрид отправила ей два сообщения на следующий день после того, как Эрика пропала.

Я возвращаюсь на главный экран, изучаю приложения, которыми пользовалась Эрика. Стандартный набор отсутствует. Ни фейсбука, ни твиттера, ни инстаграма.

– Она не пользовалась… – Дилан запинается и поправляет себя. – Не пользуется соцсетями. Говорит, это пустая трата времени.

Я открываю галерею и нахожу целую прорву фотографий, снятых в Бартоломью. Самая последняя была сделана в ванне – ступни Эрики едва выглядывают из мыльной пены.

Это та самая ванна на когтистых лапах, которая стоит в ванной комнате в 12А. Я узнаю ее, потому что и сама мылась в ней в первый вечер после переезда в Бартоломью. Возможно, я даже воспользовалась той же самой пеной. Интересно, Эрика тоже нашла ее под раковиной или привезла с собой? Надеюсь, что второе. Мне неуютно при мысли о том, что я повторяла ее действия.

Я пролистываю остальные фотографии. Похоже, она отлично умеет обращаться с камерой телефона. В памяти сохранены десятки отличных кадров, сделанных в квартире 12А. Винтовая лестница. Вид на парк из окна столовой. Рассветное солнце, отражающееся от крыла Джорджа.

Еще она явно любит делать селфи. Вот Эрика на кухне. Эрика в кабинете. Эрика у окна спальни.

Среди селфи затесались два видео. Я нажимаю на более старое, и на экране появляется ее улыбающееся лицо.

– Вы только посмотрите, – говорит она. – Нет, серьезно. Вы только посмотрите.

Эрика переводит камеру от себя к окну спальни, а потом кружится по комнате, будто не в силах сдержать свой восторг. Я испытывала те же самые чувства. Изумление и эйфорию.

Дважды обернувшись вокруг своей оси, Эрика снова появляется в кадре. Глядя прямо в объектив, она говорит:

– Если это сон, не будите меня. Я хочу остаться здесь навсегда.

Видео заканчивается. На финальном кадре половину экрана занимает лицо Эрики, половину – окно, за которым виднеется город и крыло Джорджа.

Я поворачиваюсь к Дилану, который смотрит на телефон пустым взглядом. Такой же взгляд был у моего отца после пропажи Джейн. Это выражение так никуда и не делось.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Да. – Дилан трясет головой. – Не особо.

Я нахожу второе видео. Оно было сделано четвертого октября.

В ночь, когда Эрика пропала.

Я делаю глубокий вдох и открываю видео.

Поначалу в кадре видна только непроглядная тьма. Потом раздается шорох, и телефон перемещается – на экране мелькает знакомая стена.

Гостиная.

И лица на обоях.

В кадре появляется лицо Эрики, освещенное тусклым светом луны. Восторг из предыдущего видео исчез без следа. Его место занял нарастающий ужас. Как будто она знает, что ее ждет. Изображение слегка смазывается – камера трясется.

У Эрики дрожат руки.

Она шепчет в камеру:

– Сейчас полночь, и я что-то слышала, клянусь. Мне кажется… Мне кажется, в квартире кто-то есть.

Я ахаю. Я знаю, о чем она говорит. Мне тоже слышался этот призрачный звук – будто шелест ткани.

Эрика оборачивается и смотрит себе за спину. Я вглядываюсь в темноту вместе с ней, пытаясь кого-то увидеть. Когда Эрика снова поворачивается к камере, она смотрит в глаза своему изображению на экране. И выглядит испуганной.

– Я не знаю, что здесь происходит. Это здание… С ним что-то не так. За нами наблюдают. Не знаю почему, но наблюдают. – Она выдыхает. – Мне страшно. Мне действительно очень страшно.

Внезапный звук.

Кто-то стучит в дверь.

Эрика вздрагивает всем телом. Ее глаза резко расширяются. В них плещется страх.

– Черт, – шепчет она. – Это он.

Экран темнеет.

Видео подошло к неожиданному концу. Меня будто ударили в лицо. Вернувшись в реальный мир, я понимаю, что не дышала с того момента, как включила видео. Я медленно выдыхаю. Дилан нагнулся, согнувшись пополам, словно его вот-вот вырвет. Он часто, прерывисто дышит.

– Ты знаешь, о чем она говорит? – спрашиваю я.

Дилан сглатывает.

– Нет. Она никогда не упоминала о том, что ей кто-то угрожает.