Дилан и я отдаем Зику деньги; меня не покидает гнетущее ощущение. Зик передает деньги Юми, которая быстро их пересчитывает и возвращает Зику его долю. Остальное она запихивает в свою сумочку.
– Теперь мобильник, – говорит она.
Я отдаю ей телефон Эрики. Юми внимательно изучает его, словно ювелир, разглядывающий драгоценный камень, и говорит:
– Мне нужно пять минут. В одиночестве.
Мы оставляем ее в павильоне и подходим к валунам на берегу озера. Дети уже ушли, и мы с Диланом и Зиком здесь одни.
– Эй, это мобильник Ингрид? – спрашивает Зик.
– Чем меньше ты знаешь, тем лучше, – отвечаю я.
– Как скажешь.
Я оборачиваюсь и смотрю на павильон, где Юми сидит на скамейке, с которой я только что встала. Ее пальцы порхают над экраном телефона. Я надеюсь, что у нее все получится.
– Значит, она с тобой не связывалась?
– Не-а. А с тобой?
– Нет.
– Как думаешь, что с ней случилось? – спрашивает Зик.
Я бросаю взгляд на Дилана. Он едва заметно качает головой, выражая свое мнение. Не следует распространяться о наших подозрениях.
– Как я и сказала, чем меньше ты знаешь, тем лучше. Но, если выдастся шанс, попроси ее связаться со мной. У нее есть мой номер. Она знает, где я живу. Я просто хочу убедиться, что она в порядке.
Юми выходит из павильона. Она протягивает мне телефон Эрики.
– Готово.
Я провожу пальцем по экрану и вижу иконки приложений, а также камеры, галереи и журнала звонков.
– Я отключила блокировку, – говорит Юми. – И на всякий случай сменила пароль на 1234.
Она уходит, не говоря больше ни слова. Зик пожимает мне руку и шутливо отдает честь Дилану.
– Если что – обращайтесь, – говорит он и спешит вслед за Юми.
Я смотрю им вслед, сжимая телефон Эрики. Остается лишь надеяться, что мы не потратили деньги впустую.
Мы с Диланом возвращаемся в Дамский павильон и садимся бок о бок, склонившись над телефоном Эрики. Мы оба знаем, что в нем может скрываться правда о том, что случилось с ней, а заодно и с Ингрид.
– Какая-то часть меня не хочет знать правду, если с ней случилось что-то плохое, – говорит Дилан, бережно сжимая телефон. – Может, лучше верить, что она просто сбежала и у нее началась прекрасная новая жизнь.
Когда-то я думала то же самое про Джейн. Что она уехала, поменяла нашу жалкую Пенсильванию на какой-нибудь чудесный городок с песчаным голубым пляжем, высокими пальмами, ночными карнавалами на вымощенной плиткой площади. Это лучше, чем думать, что ее убили спустя пару часов после того, как она села в черный «Фольксваген».
А теперь я отдала бы все, чтобы узнать, где она. Безымянная могила или вилла в тропиках – мне все равно. Я просто хочу знать правду.
– Не лучше, – говорю я. – Поверь.
Дилан отдает телефон мне.
– Тогда не будем медлить.
– С чего начнем?
– Со звонков, – говорит Дилан.
Я открываю журнал, начиная с исходящих вызовов. Первый в списке – номер с манхэттенским кодом. При виде него у меня что-то сжимается в груди.
Последний звонок Эрики.
Я смотрю на время, когда он был сделан. Девять вечера, четвертое октября.
– Всего за несколько часов до того, как она пропала, – говорит Дилан.
– Узнаешь номер?
– Нет.
Я нажимаю кнопку вызова; мое сердце суматошно бьется в груди. Затем я включаю громкую связь, чтобы Дилан тоже смог услышать разговор. Но он все равно прижимается ко мне поближе.
После третьего гудка нам отвечают.
– Дворец Хунань. Доставка или на вынос?
Я тут же вешаю трубку.
Дилан разочарованно отстраняется.
– Она заказала китайскую еду в тот вечер. Я совсем забыл. Черт.
Я продолжаю листать исходящие звонки Эрики. Ничего такого, что казалось бы подозрительным. Несколько звонков Дилану. Несколько – кому-то по имени Касси и кому-то по имени Маркус. Еще один звонок в Дворец Хунань, сделанный неделю назад, и звонок Касси за несколько дней до того.
Мое сердцебиение замедляется от разочарования. Не знаю, чего я ожидала. Звонка в полицию, возможно. Или прощального звонка Дилану.
Я перехожу к входящим вызовам. Верхний в списке – звонок от Дилана.
Вчера. В три часа дня. Он не оставил сообщения на автоответчике.
А накануне – оставил, когда звонил незадолго до полуночи.
Я проигрываю сообщение, глядя, как Дилан сжимает зубы, слушая собственный жалобный голос, раздающийся из динамиков.
Дилан молчит, пока я воспроизвожу остальные сообщения, которые он оставил за последние две недели. В его голосе перемешиваются беспокойство и отчаяние.
То же самое и с другими сообщениями на автоответчике. Касси, Маркус и женщина с британским акцентом, не назвавшая свое имя. Их голоса звучат напряженно. Они разрываются между надеждой и тревогой.
Есть и менее доброжелательные сообщения. Звонок от Visa с напоминанием, что Эрика уже на шестьдесят дней просрочила платеж по кредиту. То же самое от Discovery. Коллектор по имени Кит требует вернуть деньги.
