- Старый уже... 30 лет! А вы давно сюда приехали? -поинтересовался он.
- Да тоже давненько, третий год пошёл. Я здесь в техникуме работаю... преподаю.
- Ну и как, привыкли?
- К месту привыкла, к людям тоже, а работу, наверно, брошу, уйду. Совесть мучает, не на своём я месте.
- Да вы совсем ребёнок! - засмеялся Трельский. - Совесть мучает, пользу приносить - всё это романтический бред. Пройдёт! - сказал он уверенно. - Главное в жизни всё-таки материальное, поверьте мне. Годика два пройдёт, и вы сами так думать будете. Подумаешь, работа не нравится. Да наплевать. Она многим не по душе, однако люди живут, не мучаются и не бегают никуда. И чего мучиться? Вам же деньги не за красивые глазки платят, вы же работаете. Что тут нечестного? Нечестно брать взятку.
- Ой, да с вами просто страшно разговаривать. Что же, по-вашему, все люди работают ради куска хлеба?
Он усмехнулся. А она удивилась. Кого-то другого она презирала бы за такие слова, но он ей почему-то не противен. Видимо, потому, что честен. Кто бы на его месте захотел предстать в таком невыгодном свете? А он не боится, уверен в своей правоте, пусть и ошибочной. Но это ничего, можно переубедить. Главное, что честен.
Прошло 2 месяца. Дмитрий предложил Ирине стать его женой. Он ей нравился, казался непохожим на всех и умным, но любит ли она его по-настоящему, она ещё не знала. Слишком свежей была память о Михаиле. Хотя, впрочем, ведь и Михаил появился после Глеба не в таком уж продолжительном времени. Значит, для любви сроки не так важны? Может, зря боится она ему ответить сразу? И всё-таки побоялась.
- Я... я подумаю, Дима! - сказала она, словно вымаливая себе за что-то прощение.
- Хорошо, - сказал Трельский подавленно и не проронил больше за вечер ни слова.
Ирина знала, что Дмитрий её любит, сильно любит. Но ведь они даже ещё не признавались друг другу в любви, не поцеловались ни разу, и вот... Да, ей не приходится выбирать, она это знает, но всё-таки...
Пугала неизвестность. Хотелось с кем-то посоветоваться, но с кем?
Ах, если бы это ей предложил Михаил, думала Ирина. Нечего было бы и раздумывать. А будет ли счастлива с Дмитрием, как знать...
Ирина опять стала листать дневник.
"8 июля.
Вчера была свадьба, шумная и весёлая. Наконец-то я освободилась от замучивших меня тревог и сомнений. Впервые за всё время мне было весело и хорошо".
Ирина поправила выбившуюся прядь волос и встала. Дальше пошли мучительные страницы неудавшейся замужней жизни. Ей не хотелось больше читать их, так расстроилась она от всего перечитанного. Но она вынудила себя снова сесть, решила всё-таки дочитать до конца.
"16 октября.
Несколько дней назад Дима, роясь в бумагах, случайно наткнулся на небольшую фотокарточку Михаила а лётной форме. Я взяла её давно, у Марии Георгиевны. Как она завалилась в бумаги - не знаю, я забыла о ней. Очень ревнивый, Дима сразу же спросил меня: "Кто это?" Пришлось кое-что ему рассказать, хотя это было мне непереносимо. Но главное не в этом. Не успел ещё забыться случай этот, как новая неприятность свалилась на голову, как снег.
Вчера Дима пришёл домой рано, и мы сели ужинать вместе. Только разлила я по кружкам чай - в дверь кто-то постучал. Дима ответил: "Войдите!" Дверь открылась, и в комнату вошёл Михаил. Я так растерялась, что не могла вымолвить ни слова, и выронила из рук фарфоровый чайник с заваркой. Дима молча поднялся и стоял, как и я, какой-то растерянный, хотя Михаила он не узнал, потому что тот был в штатском. Выручил нас из этого неловкого положения сам Михаил.
- Здравствуйте, - сказал он, улыбаясь, и подошёл к Диме. - С вами я ещё не знаком - Михаил Стрельцов. А с Ирой мы давние знакомые, - пожал он протянутую руку Димы. - Мимо шёл, - объяснял он, словно оправдываясь в чём-то. - Решил заглянуть, поздравить, хотя и поздно. Но - лучше поздно, чем никогда, - рассмеялся он. - Ну вот, Ира, а вы говорили, что никогда замуж не выйдете. (Я этого ему не говорила).
Дима опомнился и представился ему тоже:
- Дмитрий Филиппович! - отрекомендовался он почему-то полностью, хотя, знакомясь с другими, и особенно с женщинами, отчества своего не называл. - Присаживайтесь с нами, - пригласил он Михаила за стол, помог ему снять пальто.
Я, наконец, пришла в себя и заметила, что у меня дрожат пальцы. Всё ещё не в силах справиться с охватившим меня волнением, я подошла к Михаилу и пожала ему руку. А когда взяла у него пальто, чтобы повесить на вешалку, мне казалось, что проваливается под ногами пол.
Но всё обошлось. Мужчины меж собой разговорились, а я пошла на кухню поджарить яичницу - мы уже поужинали, и больше угощать гостя было нечем. О чём они там говорили, я разобрать не могла, в голове у меня творилась какая-то сумятица. Я ничего не слышала, ничего не понимала, не помню, как жарила яйца. Когда я вошла в комнату со скородой в руках, на столе уже стояла бутылка водки, и оба они курили и разговаривали, как давние знакомые. Как всё-таки быстро умеют сходиться мужчины!
