– Проклятье, – ругается он. Его пальцы впиваются в мои бедра, он снова и снова прижимает меня к себе. – Черт, я знал, что так и будет. Ты такая чертовски тугая. Так хорошо принимаешь меня, ангел.
– Как она ощущается? – спрашивает Виктор.
– Невероятно, – задыхаясь, стонет Рэнсом. – Охрененно. Горячая, скользкая и такая влажная, что вся течет. Стискивает член так, как будто отпускать не хочет.
Я издаю томный стон, слушая, как он описывает меня своим братьям. Хотя у меня не сложилось впечатления, что Рэнсом поимел столько же женщин, сколько Мэлис, я уверена, что у него было множество подружек на ночь. И все же, когда он трахает меня, это звучит как какое-то откровение. Словно я – нечто особенное, нечто новое для него.
– Что чувствуешь
Когда я оглядываюсь через плечо, он наклоняется вперед на стуле, рассматривая нас. Его член все еще твердый, но он даже не трогает себя, просто пристально наблюдает за нами.
Мне требуется долгое время, чтобы обрести дар речи, и я использую это время, чтобы разобраться в своих чувствах и ответить на его вопрос. Боль от первого сильного толчка Рэнсома проходит, и на ее место приходит что-то другое. Его член упирается в мои чувствительные внутренние стенки, а пирсинг усиливает трение. Каждый раз, когда он снова погружается в меня по самые яйца, я испытываю такой сильный прилив ощущений, что у меня почти перехватывает дыхание.
Я много раз мастурбировала, прежде чем заснуть, или когда лежала в ванной, и мне всегда удавалось достаточно легко кончить, когда я этого хотела, но это было просто ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас. Ничто не сравнится с ощущением, когда Рэнсом насаживает меня на свой член, с тем, как растягивается мое влагалище, когда он скользит внутрь.
Мэлис смеется, когда я долго не отвечаю.
– Похоже, ты вытрахал все слова из ее головы, – отмечает он. – Я знал, что в глубине души она маленькая шлюшка. Вся эта притворная хрень с хорошей девочкой была просто уловкой.
Я качаю головой, потому что это не было уловкой, но Мэлис просто ухмыляется.
– Так будет, когда мы с тобой закончим, – обещает он.
Мрачная клятва вызывает дрожь по всему телу.
Мне следовало бы испугаться. Нельзя так сильно желать всего, что он обещает. Но я желаю.
Сердце бьется так, словно сейчас прорвет грудную клетку, и я чувствую себя почти на седьмом небе от эндорфинов и адреналина, переполняющих организм. Чувствую, что вот-вот рассыплюсь на части. Каждый толчок Рэнсома подначивает меня погрузиться в чистое наслаждение. Я подпрыгиваю у него на коленях, тяжело дыша, пытаясь прижаться к нему, чтобы не улететь в небытие или типа того.
Руки Рэнсома на моих бедрах сжимаются почти до синяков, и я сосредотачиваюсь на них и на месте, где мы соединяемся. Я опускаю взгляд вниз и вижу, как его член исчезает во мне – скользкий, покрытый моими соками.
– Черт! – Я задыхаюсь, и вокруг меня разносятся три глубоких стона. – Черт, Рэнсом, пожалуйста, я…
– Давай, ангел, – выпаливает Рэнсом. – Ну же. Я хочу увидеть, как охрененно ты кончаешь на моем члене. Дай мне это увидеть. Дай нам всем это увидеть.
Я нетерпеливо киваю, и ровный, размеренный темп его толчков исчезает. Он начинает двигаться быстрее, вгоняя член жесткими, глубокими толчками. Каждый раз, когда он задевает нужную точку внутри меня, я еще ближе к тому, чтобы кончить, и когда, наконец, становится невыносимо терпеть, я издаю сдавленный крик и кончаю сильнее, чем когда-либо в жизни.
Тело содрогается от удовольствия, а перед глазами все белеет и расплывается по краям. Мне требуется две или три попытки, чтобы сделать достаточно глубокий вдох, и пока я пытаюсь прийти в себя, Рэнсом продолжает врезаться в меня.
Наконец он с тихим стоном, уткнувшись лицом мне в грудь, кончает в меня горячими струями спермы.
Я чувствую, будто плыву по течению, пока мое тело медленно начинает расслабляться. В голове гудит, все как в тумане, а кожа становится слишком чувствительной. Столько всего произошло одновременно. Столько чувств, столько удовольствия.
Рэнсом протягивает руки и обхватывает ладонями мое лицо, и я на мгновение моргаю, точно сова, а потом наконец-то сосредотачиваюсь на нем.
– Ты еще с нами? – спрашивает он, улыбаясь мне.
Я киваю.
– Д-да. Просто это так… невероятно.
Его улыбка становится шире, и он притягивает меня для поцелуя. Поцелуй горячий, почти непостижимый, но в нем есть какая-то нежность. Сладость, которая отличается от всего, что было до этого.
Когда мы отрываемся друг от друга, Рэнсом отстраняется настолько, что теперь может посмотреть на меня, и его взгляд скользит по моему лицу.
– Это и правда было невероятно, – говорит он мне. – Ты справилась на ура. Черт, малышка, я так давно хотел это сделать.
Признание заставляет мое сердце биться быстрее, и я сглатываю, прежде чем прошептать:
– Я тоже.
После еще одного поцелуя он поднимает меня со своих колен, и я плюхаюсь на диван. Конечности отяжелели и подкашиваются, а голова все еще немного кружится.
