– Может, попробуешь его? – шепчет Рэнсом, когда Виктор приближается к нам. – Покажи ему, что он теряет.
Сердце замирает в груди, и я каким-то образом нахожу в себе силы сесть. Вик уже стоит достаточно близко. Я наклоняюсь вперед, высовываю язык и облизываю головку его члена, ощущая вкус его спермы у себя во рту.
Вик с шипением выдыхает, хватает меня за волосы и отрывает от своего члена. Когда я поднимаю на него взгляд, его глаза широко раскрыты, челюсть сжата, ноздри раздуваются от резких вдохов.
Мгновение мы смотрим друг на друга, затем он отпускает меня и отступает на шаг.
– Посмотри на себя, солнышко.
Мэлис все еще стоит у края дивана, и приказ в его голосе привлекает мое внимание.
Я смотрю на свое тело: взгляд опускается вниз, откуда я вижу, как моя недавно татуированная грудь сотрясается в такт ударам моего сердца. На бедрах отпечатки пальцев, а между ног размазана белая сперма, чуть окрашенная в розовый из-за небольшого количества крови, которая, должно быть, появилась из-за того, что Рэнсом лишил меня девственности.
Я – в раздрае. Грязная, неправильная. Я никогда раньше не была такой липкой, на мне никогда не было ничьей спермы. Или
Но я чувствую себя… хорошо.
Как будто что-то внутри меня раскололось, и я стала другим человеком.
Рэнсом наклоняется ближе, пока его братья нависают над нами, и нежно проводит пальцами по моим волосам. Он поднимает мое лицо, хочет встретиться со мной своими теплыми, ясными глазами. Когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, я встречаю его на полпути, наслаждаясь мягкостью этого жеста после всего, что произошло сегодня вечером.
– Ты молодец, красавица, – шепчет он мне в губы. – Все получилось как нельзя круче.
На следующее утро я просыпаюсь, чувствуя обнимающую меня руку Рэнсома на талии, его тело прижимается ко мне. Ощущения теплые, но слегка туманные, и я, глубоко дыша, погружаюсь в комфортное состояние между сном и явью, позволяя глазам оставаться закрытыми.
Мозг включается только спустя несколько минут, и я моргаю. События прошлой ночи всплывают в памяти и воспроизводятся яркими кадрами со всеми прилагающимися звуками. Щеки тут же вспыхивают от воспоминаний.
Еда, поддразнивания, разговоры о татуировках. А затем… все остальное.
Это кажется сном. Чем-то, что случилось не со мной. Но все это делала я. Голова жутко гудит от выпитого алкоголя и недостатка воды, грудь побаливает в том месте, где Мэлис сделал мне татуировку. Но болит не только это место.
Я потягиваюсь в постели, и киска слегка ноет, припухшая и чувствительная от вчерашних ласк. Я чуть ерзаю и шиплю от боли, тело протестует. Звук тихий, но его достаточно, чтобы побеспокоить моего вчерашнего партнера. Он зевает и потягивается, и когда его рука убирается с моей талии, я чувствую легкий укол разочарования. Мне уже не хватает его прикосновений.
Рэнсом переворачивает меня на спину, приподнимается на локте и смотрит на меня. Он всегда такой красивый, с растрепанными после сна волосами и отметинами на щеке от подушки. В уголках его губ уже притаилась улыбка.
– Ты в порядке? – спрашивает он, оглядывая меня с ног до головы.
Я киваю.
– Да. Просто немного побаливает от… ну, ты понимаешь.
Его улыбка становится шире, и он опускает руку, просовывая ее под мою безразмерную футболку, а после обхватывая ладонью лобок. Рэнсом нежно массирует его, поглаживая с внешней стороны, в то время как его средний палец скользит между моими складочками и с легкостью находит клитор.
Он не пытается меня возбудить, но ощущение его руки, скользящей по мне, заставляет тело немедленно отреагировать, влагалище становится влажным, а соски твердеют.
Я делаю глубокий вдох, позволяя ощущениям захлестнуть меня, и это действительно немного облегчает боль, пусть она все еще там.
– Так лучше? – спрашивает он.
– Немного. Наверное, это займет какое-то время. Это было… – Я краснею и отвожу от него взгляд. – Это был первый раз, когда я делала что-то подобное.
Рэнсом усмехается, слегка наклоняя голову и касаясь носом моего виска.
– Хочешь честно? Я бы никогда даже не догадался, если бы не знал заранее. Ты как будто рождена для этого, и когда позволяешь себе расслабиться, творишь просто гребаные чудеса.
От похвалы у меня кружится голова, как и прошлой ночью, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь Рэнсому в ответ, а в груди разливается головокружительное чувство.
Он отводит руку от лобка и убирает волосы с моего лица. Пряди все еще немного растрепаны со вчерашнего вечера, так как я не принимала душ. Просто вытерлась полотенцем, но чтобы делать что-то еще была слишком вымотанной.
– Знаешь, когда ты переехала к нам, мы все договорились, что не будем тебя трахать, – говорит он, проводя пальцами по моим спутанным волосам.
– Почему? – спрашиваю я, прикусывая нижнюю губу.
– Мы не хотели все усложнять. Надо было сосредоточиться на том мужике, который задавал вопросы о смерти Николая, и держать тебя подальше от его загребущих ручонок. А если бы мы тебя трахнули, то ты бы непременно забралась нам под кожу, так скажем.
– Я бы стала отвлечением, – бормочу я.
Рэнсом кивает.
