– Какая ты, – хрипло рычит он, глядя на меня сверху вниз. Зрачки его серых глаз огромные и темные. – Только посмотри, как ты принимаешь мой член. Идеально. Этого ты хотела, м-м? Тебе было это нужно.
Я киваю, открывая рот, чтобы что-то сказать в ответ, но у меня не выходит ни одного связного слова. Не сейчас, когда я едва могу дышать.
Такое чувство, будто его член заполняет каждую частичку меня. Словно, если бы он вошел в меня достаточно сильно, достаточно глубоко, я бы почувствовала его везде. Я медленно схожу с ума, и любая мысль, касающаяся чего-то, кроме него, проносится мимо меня.
Я даже не могу сосредоточиться на том, что чувствуют Рэнсом и Виктор, наблюдающие за нами, поскольку моя голова слишком переполнена. Или пуста. Черт его знает.
Я чувствую себя измотанной, но под всем этим скрывается жгучее наслаждение. И, похоже, Мэлис тоже близок к завершению, потому что его толчки замедляются, становясь еще глубже.
– Я хочу, чтобы ты кончила, – рычит он. – Кончила на мой член.
Я качаю головой – не думаю, что смогу. Удовольствие есть, но я чувствую себя такой измученной. Глаза Мэлиса опасно сверкают, он слегка наклоняется вперед, пригвождая меня тяжелым взглядом.
– Ты, черт возьми, меня слышала, – бормочет он. – Ты кончишь. Давай. Я знаю, ты сможешь.
Пальцы одной руки проникают мне между ног, и он начинает массировать мой клитор настойчивыми, целенаправленными прикосновениями. Мэлис поглаживает меня и одновременно вонзает член. Я чувствую, что вот-вот разорвусь на куски. Задыхаюсь, извиваясь на диване, цепляясь за подушки, чтобы хоть за что-то ухватиться.
Когда удовольствие от нарастающего оргазма наконец достигает меня, оно граничит с болью. Но это так приятно, совсем как член Мэлиса.
Он не останавливается до тех пор, пока я не начинаю извиваться на диване, и четвертый оргазм за ночь вырывается из меня, исходя будто бы из самых глубин моей души. Я издаю прерывистый стон, и кончаю, тело дергается и напрягается.
Мэлис не унимается ни на секунду. Он продолжает долбить меня, пока мое влагалище стискивает его член, проталкиваясь внутрь, даже когда я сжимаюсь вокруг него, сокращая его движения. Он обнажает зубы. Затем снова погружается в меня, и с его губ срывается хриплый крик. Член пульсирует, несколько раз дернувшись, Мэлис прижимается своими бедрами к моим, а после, наконец, замирает.
Когда он выходит из меня, я чувствую себя такой опустошенной. Следы его спермы и спермы Рэнсома стекают по бедрам. Я кое-как опускаюсь обратно на диван, измученная и разбитая.
– Ты только глянь на себя, – бормочет Рэнсом. Он проводит рукой по моим волосам, сидя на подушках рядом с моей головой, наклоняясь надо мной так, что его лицо оказывается в поле моего зрения. – Ты выглядишь потрясающе. Мы тебя утомили?
Я киваю, глядя на него снизу вверх и пытаясь вспомнить, как пользоваться конечностями.
– Вик не трахается, – продолжает Рэнсом. – Он никогда не был с женщиной. Но ты можешь понаблюдать за ним. Хочешь понаблюдать за ним, как он наблюдал за тобой?
Я снова киваю, на этот раз более решительно. Я все еще слишком вымотана, чтобы сидеть, но поворачиваю голову и смотрю на Виктора, который сидит в кресле неподалеку.
Он по-прежнему не вынул свой член, но, пока я смотрю, он расстегивает пуговицу и тянет молнию вниз, отодвигая боксеры в сторону. Затем облизывает ладонь и обхватывает рукой член, прерывисто выдыхая и начиная дрочить его теми же точными движениями, которые он использует для всего остального.
Я смотрю, как зачарованная. Впервые вижу, чтобы он делал нечто подобное. Впервые наблюдаю, как он на что-то физически реагирует. Он двигается с отработанной легкостью, явно привыкший делать это самостоятельно, и мне интересно, касалась ли его когда-нибудь женщина губами или руками.
Я высовываю язык, облизываю губы, и ни на секунду не отвожу взгляда, желая от него большего. Мэлис и Рэнсом довольно громко кончали, но единственный признак того, что Вик близок к оргазму, – это едва уловимый, резкий вдох и то, как его глаза слегка расфокусировались от удовольствия.
Его пальцы сжимаются вокруг члена, и часть сдержанного контроля теряется. Его движения становятся более беспорядочными, менее точными, и он немного наклоняется вперед, выпячивая бедра, двигая рукой быстрее и сильнее, и наконец, достигает своего пика. Его дыхание становится прерывистым, и я наслаждаюсь этими звуками и тем фактом, что он вот так слетает с катушек передо мной.
Когда он кончает, то делает это с тихим, прерывистым вздохом, и горячие, липкие струи его спермы выплескиваются наружу, покрывая его руку.
В комнате воцаряется тишина, наполненная только звуком нашего дыхания, и только сейчас я понимаю, насколько
