Рэнсом качает головой, бронзовые пряди его волос сверкают на солнце.
– Конечно, следовало.
– Почему?
Он смотрит на меня, и в его глазах мелькает какая-то эмоция, которую я не могу опознать.
– Потому что ты – наша ответственность. А мы не позволяем ранить тех, кто принадлежит нам.
Это напоминает мне о том, что сказал Мэлис прошлой ночью, когда прикасался к синякам и порезам на моей коже.
Конечно, подвергаться угрозам и шантажу было отвратительно, но я, по крайней мере, понимала это. Я понимала, что они пытаются использовать меня в своих целях, рассматривая меня как инструмент, которым можно манипулировать или от которого можно избавиться по мере необходимости. Но
Прежде чем я успеваю открыть рот, Рэнсом проводит пальцами по моей ушибленной щеке, запечатлевает на ней поцелуй, а затем отступает на шаг.
– Береги себя, хорошо, ангел?
Он слегка кивает мне, прежде чем повернуться и уйти.
Я смотрю ему вслед, сдвинув брови так сильно, что становится больно. Он сворачивает за угол по дорожке, пересекающей кампус, вероятно, направляясь туда, где оставил свой мотоцикл, и когда он исчезает из виду, я открываю рот, как будто собираюсь окликнуть его.
Но нет. Вместо этого я чихаю.
Остаток пятницы и всю субботу до воскресенья я провожу в постели, мучаясь с простудой, которую подхватила, пока лежала без сознания на поле для гольфа, мокрая и замерзающая.
В воскресенье я все еще лежу, свернувшись калачиком, окруженная беспорядком, вызванным болезнью. По всей комнате разбросаны салфетки, которые не попали в мусорное ведро. Я была слишком измучена, чтобы встать и выбросить их, так что они просто валяются на полу.
Сейчас я чувствую себя намного лучше, простуда начинает отступать, но я все еще не хочу вставать с постели.
И по-прежнему не могу прийти в себя от действий Мэлиса и слов Рэнсома.
Как это произошло? Что это вообще значит?
Я поняла, что влипла по уши, когда они начали преследовать меня после увиденного мною в борделе. Но это совсем другое, и я в полном замешательстве. Я не понимаю их одержимости мной.
Как я уже говорила Мэлису, во мне нет ничего особенного.
Я откидываюсь на подушки и тихо вздыхаю. Странное чувство – думать, что раньше моя жизнь была проще, когда я почти каждую ночь работала в стриптиз-клубе и изо всех сил старалась удержаться на плаву, кое-как управляясь со счетами и учебными заданиями, но да, раньше было проще. По крайней мере, тогда голова не была переполнена сложными чувствами, как сейчас.
Свернувшись калачиком под одеялами, я натягиваю их на голову, чтобы заслониться от вечернего света, и еще глубже забираюсь в маленькое гнездышко, которое соорудила. И только начинаю снова засыпать, как слышу тихий звук в гостиной. Кажется, кто-то открывает дверь в мою квартиру. Я резко сажусь. Сердце бешено колотится.
В гостиной раздаются шаги, а затем в дверях моей спальни появляется Виктор, оглядывающий комнату с выражением отвращения на лице.
– Что за хрень? – вскрикиваю я, отползая к спинке кровати.
Я и так на взводе от всего, что творят эти парни, так еще и не знаю, зачем он здесь, и что собирается делать. Мэлис даже в хорошие дни непредсказуем, но Виктор – это что-то с чем-то. Предугадать его поведение просто невозможно. В последний раз, когда я его видела, он стоял у меня за спиной и шептал на ухо всякое, пока мы оба наблюдали, как его брат трахает какую-то женщину.
Я жду одну напряженную секунду, затаив дыхание, ожидая, что он что-то скажет или сделает. Но когда он, наконец, шевелится, то чертовски удивляет меня.
Войдя в комнату, он начинает… убираться.
В его руках пакет для мусора, он открывает его, несколько раз встряхивает, а после начинает собирать с пола салфетки и другие предметы.
– Эм, – с трудом выдыхаю я, ошеломленно моргая. – Что ты делаешь?
– Убираюсь, – коротко отвечает он, как будто все очевидно. Думаю, так оно и есть, но это нисколько не отменяет того шока, который я испытываю в данный момент.
– Ну ладно… – медленно произношу я, наблюдая, как он достает пластиковый пакет из моего маленького мусорного ведра и бросает его в большой пакет, который держит в руках. Он корчит рожу, глядя на маленькую металлическую корзину для мусора, и бормочет что-то, чего я не могу расслышать.
Когда кажется, что он не собирается больше ничего объяснять, я вздыхаю и слегка подначиваю его.
– Виктор, зачем ты убираешься в моей комнате?
– Потому что я устал на это смотреть. Здесь всегда был беспорядок, но это уже слишком.
Он переступает через кучу грязной одежды на полу, и на секунду я начинаю беспокоиться, что он собирается схватить и выбросить и ее тоже. Затем до меня доходит весь смысл его слов, и я сажусь прямее.
– Подожди, – выпаливаю я. – Что значит, ты устал на это смотреть?
Мэлис уже дважды врывался в мою квартиру, но Виктор никогда раньше здесь не был.
По крайней мере… Я так думала.
