Запутанная игра полностью

Мы с Уиллоу почти не разговариваем друг с другом, поэтому, конечно, со мной ей не так легко общаться, как с Рэнсомом. Но это не мешает мне быть очарованным ею. Мои мысли постоянно прикованы к ней.

Раньше все было не очень, когда я просто наблюдал за ней через камеры в ее квартире. Теперь она здесь, заполняет собой пространство, занимает место в нашем доме и в моей голове. Она не заходит в мою спальню, но я знаю, что она всегда где-то на складе. Пользуется нашей ванной, оставляя пряди мягких светлых волос в сливном отверстии. Сидит в гостиной и смотрит свое любимое шоу по благоустройству дома по нашему телевизору. Проводит время с Рэнсомом в гараже, узнает о нашей работе, интегрируется в нашу жизнь так, как этого вообще не следовало допускать.

Но теперь уже слишком поздно.

Вышвырнув ее, я подвергну ее и нас опасности со стороны тех, кто ищет информацию о произошедшем в борделе. От нее невозможно избавиться, поэтому единственное, что я могу сделать, – это попытаться контролировать свою реакцию на нее.

Я на секунду закрываю глаза, считаю вдохи, постукивая пальцами по бедрам.

Вдох, раз, два, три, четыре. Задерживаю дыхание, раз, два, три, четыре. Выдох, раз, два, три, четыре.

И затем еще раз.

И снова для большей убедительности.

Я отстукиваю каждый счет на бедре, ощущая это физически, и успокаиваю себя, пытаясь взять эмоции под контроль.

Как только в голове проясняется, я беру ноутбук на кухню, чтобы продолжить работу во время ланча. Всякий раз, когда чувствую себя некомфортно, я всегда возвращаюсь к своим компьютерам. Их легко понять, они делают то, что я им говорю, и всегда следуют логике.

Пока ем, снова просматриваю фотографию неизвестного мужчины, сравнивая ее с базами данных из США и нескольких других стран, пытаясь найти хоть какую-то связь, имя того, кому принадлежит это лицо.

Я держу еду подальше от компьютера, чтобы крошки не попадали на клавиатуру, и сосредотачиваюсь на экране. Одно из сканирований завершается, и я разочарованно вздыхаю, когда оно ничего не выдает.

– Проклятье.

На кухню заходит Уиллоу. Она бросает взгляд в мою сторону и слышит, как я тихо ругаюсь. Рядом со мной она не такая, как с Рэнсомом, с которым у нее что-то вроде уютной дружбы, и не такая, как с Мэлисом – между ними постоянно витает некая воинственность.

Со мной у нее… что-то иное.

Кажется, она так же явственно ощущает мое присутствие, как я чувствую ее. Когда я бросаю украдкой взгляды в ее сторону, то часто замечаю, что она уже смотрит на меня, будто ей нравится изучать меня, пока я не смотрю.

Мне знакомо это чувство.

Я настраиваю новое сканирование на компьютере, а она открывает и закрывает несколько шкафчиков, вероятно, в поисках перекуса.

– У вас есть арахисовое масло? – спрашивает она через мгновение мягким голосом.

– На верхней полке. Слева, – отвечаю я, не поднимая глаз. Поскольку именно я поддерживаю порядок на кухне, я точно знаю, где что лежит.

– О. Я видела, но… – Она замолкает, и я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как она морщится. – Оно хрустящее.

Мэлис и Рэнсом – оба поклонники арахисового масла с крошеными орехами, чего я, честно говоря, не понимаю. Обычное сливочное масло не бывает хрустящим, так зачем арахисовое должно таким быть? Маслу положено быть однородным.

Судя по выражению ее лица, Уиллоу разделяет мою точку зрения.

– Не фанатка? – спрашиваю.

Она качает головой.

– Нет. Я имею в виду, оно нормальное, просто мне не нравятся орехи в сэндвиче.

Мои губы растягиваются в подобии улыбки.

– Согласен. Арахисовое масло должно быть однородным. Если бы я хотел чего-то хрустящего, то просто поел бы арахис.

Она смеется, и я испытываю странный прилив гордости оттого, что именно мне удалось добиться от нее этого звука, даже если речь шла о чем-то столь обыденном, как арахисовое масло.

– У меня есть тайный запас классического масла, – говорю я ей. – Если хочешь, бери.

– Правда? – Ее эльфийское личико озаряется радостью. – Спасибо.

Я встаю и закрываю шкаф, в который она заглядывала, а после иду к меньшему по размеру шкафчику, стоящему в стороне. Там я храню все, что моим братьям запрещено трогать, в порядке и аккуратности. Мэлис и Рэнсом зачерпывают арахисовое масло или что-то еще из баночек, не обращая внимания на то, касался ли нож какой-то другой еды. Я даже несколько раз видел, как Рэнсом ест ложкой прямо из банки.

От этой мысли меня бросает в дрожь. Когда я открываю свою банку, верхушка арахисового масла остается такой же гладкой и аккуратной, как и при покупке.

– Я тебе намажу, – говорю я ей.

– Ладно.

Я чувствую себя еще большим фриком, чем когда-либо еще, признавая вслух, что сам должен намазать масло, но Уиллоу, кажется, не осуждает меня. Она просто приносит хлеб и тарелку, и я начинаю готовить ей сэндвич, проводя ножом по верхушке арахисового масла.