— Тебе нравится слушать истории о своих родителях?
Ее подбородок плавно двигался по моей груди, когда девушка кивала.
— Твой отец, Вирон, был глубокоуважаемым Селки. За пять лет до твоего рождения, он влюбился в твою маму. Есть еще один факт, который люди скрывали от тебя, — я взглянул на макушку ее головы и глубоко вздохнул. — Твоя мать была сиреной.
Она медленного отодвинулась и посмотрела на меня трепещущим взглядом.
— Четыре года они жили под знаком запретной пары. Твой отец хотел, чтобы она было его парой, он хотел детей, но сирены не могут размножаться. Лишь одно морское чудовище за всю историю успешно стало человеком, но это было доказательством, что такое возможно. Твоя мать отправилась к Стено и Эвриаль, настоящим сестрам горгонам, и умоляла их превратить ее и твоего отца в людей, чтобы они смогли иметь ребенка.
— И они согласились, — пробормотала Яра.
— Они заключили сделку. Первый ребенок Вирона и Клео — то есть ты — должен быть отдан сестрам горгонам. Тогда твои родители были вольны иметь столько детей, сколько пожелают.
— Но… Зачем я нужна им? Я не понимаю.
Я ласково погладил ее лицо, ненавидя себя за то, что должен был рассказать все это.
— Медуза была единственной смертной сестрой. Когда ее убили, сестры потеряли огромную часть своей силы, потому что в их троице больше не было третьей. Стено и Эвриаль хотели, чтобы сила вернулась, но замена Медузы должна иметь кровь человека и монстра, как и сама Медуза. Ты идеально подходишь, и была бы слишком молодой, чтобы бороться.
— Они хотели, чтобы я стала горгоной?
— Да, частью их проклятой троицы. Иными словами, ты бы заняла место Медузы и никогда не смогла бы покинуть темный грот.
Она вздрогнула.
— Вот почему, мы ушли.
Белоснежная цапля приземлилась на воду почти рядом с Ярой. Я отгонял ее. Птица с изогнутой шеей, потянулась ко мне. Она пронзительно крикнула на меня, прежде чем перелететь на причал.
— Твои родители любили тебя, Яра. Морской монстр, превращенный в человека, о котором я тебе рассказывал, помог твоему отцу наложить на тебя связывающее заклятье. Ни одно морское создание не могло обратить тебя, пока тебе не исполнилось бы восемнадцать. Твой отец полагал, что к этому возрасту, ты сможешь сама решить, хочешь ли ты такой жизни или силы и сможешь ли сражаться, или же не пожелаешь подобного темного существования. Они забрали тебя отсюда, на случай, если сестры найдут способ снять заклятье.
— Мне восемнадцать. Они придут за мной? — ее дрожь становилась сильнее. Я должен был рассказать ей все, прежде чем она совсем ослабнет, или наступит нестерпимая боль, из-за которой она не сможет все понять.
— Нет. Когда твои родители уплыли, горгоны были в ярости и заперли ворота. В день Троицы Восемнадцатилетних — твой настоящий день рожденья, который в мире морских созданий значит восемнадцать лет и восемнадцать дней, у нас будет лишь один шанс, чтобы предложить сестрам замену Медузы. Если к концу восемнадцатого часа — заката — никто не предложит себя, ворота закроются навечно.
Ее глаза стали огромными, похожими на два черных солнца.
— Я причина того, что ворота закрыты?
— Не ты, твои родители.
Ее тело вздрогнуло, и она застонала.
— Удары тока возвращаются, — слезы, похожие на бриллианты, скатились по ее щекам. — Вот почему ты не подходил ко мне. Ты знал, что скоро я стану горгоной.
— Не поэтому, — ее волосы были растрепаны. Я начал вынимать шпильки, которыми Панго закрепил их, позволяя ее длинным локонам упасть в воду.
Она закричала громче, сильно дрожа.
— Я сделаю это. Все смогут попасть домой.
— Нет. Твоя мама договорилась, чтобы тебя превратили в русалку, чтобы защитить. Теперь ты создание солнца. Твоя душа не выживет в их холодной, темной пещере.
Она крепче сжала мою руку, когда ее пронзил очередной удар.
— Больно!
Ее кожу стянуло от напряженных мышц. Скоро боль будет приходить волнами, она будет сильная и невыносимая. Она продолжала плакать, пытаясь выдохнуть.
— Почему ты превратил меня?
— Я поклялся твоей маме, что сделаю это.
— Но я могла открыть ворота.
— Они найдут другой способ, — я окунул ее голову в воду и провел пальцами по влажным волосам. — Кто-то другой будет заменой. Он добровольно займет твое место.
Цапля снова приземлилась рядом с нами. Лицо Яры исказилось от боли. Ее зубы стучали так сильно, что мне казалось, будто они сломаются. Она начала бормотать невнятные слова о своей маме.
— Скоро жажда станет еще мучительнее, — сказал я. — Мы на какое-то время исчезнем. Не знаю, как долго смогу продержаться, но мы возродим некоторые из моих воспоминаний. Сознанием ты будешь в моей душе, поэтому не почувствуешь физической боли.
— Это с-с-сработает?
Боже, я так на это надеялся.
— Узнаем. Не думай ни о чем. Я собираюсь попытаться удержать нас в другом времени, пока жажда не прекратится.
Она испустила истошный крик, когда ее кожу пронзила боль. Я надеялся, поблизости не было людей, способных ее услышать. Я положил руку ей на щеку.
— Открой глаза, Яра. Дай забрать тебя в безопасное место.
