— Эти воспоминания ушли, но может это и к лучшему, — он подплыл ближе. — Не злись, но у тебя забрали много воспоминаний. Их передача, будь то от монстра к человеку или наоборот, требует временной откачки жизненных сил из души, поэтому процесс происходит при помощи того «инструмента», каким существо располагает. Для нас — это наши воспоминания, для Селки — их кровь. Сиренам нужно и то, и другое. Никто никогда не истощает то, что он или она есть изначально. Это было бы смертельно.
— Но Дельмар делал это со мной, и у меня по-прежнему есть человеческие воспоминания.
— Прямо сейчас у тебя очень мало воспоминаний. Как я и сказал, если бы Дельмар забрал их все, ты бы умерла. Со временем самые яркие воспоминания вернутся. Только сирены способны полностью забирать их из твоей души.
Я долго соображала. У меня были воспоминания о дяде Ллойде. Всего несколько о матери, но она умерла, когда мне было восемь. Сколько же я могла тогда помнить?
— Нет, я многое помню.
— Ты подумай. Сколько событий или бесед ты помнишь из человеческой жизни? Учитывая, что ты прожила восемнадцать лет, много ли их будет? Кажется, что много, потому что ты не помнишь те, которые пропустила или знаешь, что она существовали.
— Нет. Я все помню. Я показала тебе воспоминание о том, как впервые встретила дядю. Я помню, как ты появился у меня дома в шторм, и ночь, когда спас меня от утопления.
— Дельмар оставил твои самые яркие, самые ранние и недавние воспоминания. Он не мог коснуться последних нескольких недель твоей жизни. Иначе ты бы проснулась, не помня никого, и почему заботишься о них, где живешь, кто ты. Основные воспоминания. Некоторые из них твоя душа оставила. Эти он и оставил.
— Как он понимает, какие надо оставить?
— Он говорит, что они по-другому окрашены. Он видит их словно сквозь сепию, поэтому проходит мимо них.
— С ума сойти. Я знаю, что помню все. Возможно, Дельмар не много стер.
— Я бы хотел, чтобы это было правдой, но если бы было так, то ты не пережила бы трансформацию. Изменение в человека в чудовище сказывается на душе и теле. Хотя мы можем проверить твою теорию. Три года назад рядом с Эденс Хаммок прошел ураган. Помнишь это?
— Как его звали?
— Отабия назвала его Дриада. Сирены называют штормы в честь созданий из легенд и сказок, но люди дают им имена, на которые мы не обращаем внимания.
— Я не запомню шторм, если только он не был серьезным.
— Серьезным? — фыркнул он. — Это как сказать. Ты помогала Ллойду заколачивать окна и соскользнула с края крыши. Ты сломала левую руку, а на локоть наложили двенадцать швов, — он поднял из воды мою руку и повернул так, чтобы я заметила бледные шрамы на предплечье. — Ты и твой дядя остались в больнице Мёрси в Майями на две ночи, пока штор не кончился. Помнишь хоть что-нибудь из этого?
— Нет, но…, - я не могла поверить в это. Как это я не знала о шрамах на локте? Как могла забыть о том, что лежала в больнице? — Откуда ты об этом знаешь?
— Я твой телохранитель, Яра. Это моя работа, сохранить тебя в целости и сохранности. Хотя были моменты, как, например, со сломанной рукой, когда я довольно плохо справлялся со своей работой, — он отвернулся, но я коснулась его, желая заверить в обратном. Он поднял голову и наши взгляды встретились. — Я был твоим телохранителем целых четырнадцать лет.
— Ты… что? Четырнадцать лет! Ты следил за мной с тех пор, как мне исполнилось четыре? И я никогда не видела тебя?
— Ты видела несколько раз. Чаще я использовал докладчиков. Я уверен, что это звучит немного тревожно, но в течение следующих нескольких часов, большинство твоих воспоминаний должно вернуться.
— Лет? Мне нужно присесть, — переварить все это, находясь в воде, было сложно, поэтому я поплыла к пляжу. Трейган последовал за мной безо всяких возражений.
Мы нашли мелкий песочный скат, и Трейган встал. Желтовато-коричневые шорты свисали с его бедер. Я взглянула на свое платье и хвост. Каждый раз, когда я выходила из воды, я поднималась по лестнице, подтягивалась на скалы или землю, где у моих ног было время, чтобы появиться, прежде чем я могла встать. Сейчас я была в тупике.
Трейган взглянул на меня.
— Тебе понадобятся ноги.
— Спасибо, Капитан Очевидность, но меня не научили изменяться, пока я в воде.
— Точно. Прости. Сосредоточься на том, как ты чувствуешь себя с ногами, представь пространство между ними, кости, сгибание пальцев. И они изменятся.
Из его уст все звучало так просто. Я натянула юбку и уставилась на хвост, лежащий в воде рядом со мной, пытаясь представить человеческое обличье. Все что я почувствовала, это песок и платье, касающееся чешуек при отливе и наплыве волн.
— Не получается, — простонала я.
Он сел рядом со мной.
— Ты не сосредотачиваешься на том, что чувствуешь.
— Я так и делаю, но не получается. Может эта способность еще не сформировалась?
— Сформировалась. Но ты не должна так отчаянно желать.
— Я все делаю. Я стараюсь!
