– Не звонила, потому что новостей кот наплакал. В комиссии девять человек, главный – физик, доктор наук, универсалист Дондоон, кстати, монгол, утверждает, что он потомок Чингисхана.
– Этого нам не хватало, – расстроился Грымов.
– Ведёт себя с подчёркнутой вежливостью, хороший спец, прекрасно разбирается в «кривой» геометрии.
Грымов кивнул. Под «кривой» геометрией подразумевалась геометрия неевклидова пространства, обоснованная законами нелинейной физики, по которым и печатались секции Суперструнника.
– Кого-нибудь подозреваешь?
– Всех, – нехотя улыбнулась женщина, сменившая домашнюю одежду на космический уник. – С виду мужики как мужики, но общаются чисто по делу, слишком скупо, словно боятся чего-то.
– Женщины?
– С ними нет никаких проблем. Я работала с обеими, и мы быстро нашли общий язык. Но и они выглядят задавленными, точнее, напряжёнными, как после ссоры с мужьями.
Грымов прищурился.
– Интересное заключение. Имеется опыт?
– С Русланом трудно поссориться, – покачала головой Ярослава; по её лицу пробежало облачко. – Хотя на его месте я никогда не простила бы свой уход.
– На кону стояла судьба тысяч людей, если не всей цивилизации, и исход операции Знающих.
– Иногда мне кажется, что я зря согласилась стать двойным агентом. Можно было решать проблему иным путём.
– Не вини себя, всё, что сделано, то свято. Зато у тебя теперь двое детей. И Руслан рядом.
– Рядом, – горько изогнула губы женщина. – Он снова далеко от Земли, хотя и решает чисто земные проблемы. От них ничего?
Грымов постарался выглядеть уверенно.
– Пока ничего, но за него можешь не беспокоиться, твой муж справится с любой угрозой, доказано временем. – Он перевёл разговор на другую тему. – Как ведёт себя Шамиль Исмаилов?
– Практически не появляется, мы работаем без него. Мотается где-то по своим делам. Я видела его лишь однажды, он что-то втолковывал директору Суперструнника Менделю. На вашем месте я бы занялась этим господином.
– Мы всеми занимаемся, кто так или иначе связан с Дженворпом. Подняли архивы и связи, подключили «Эол», ищем контакты, изучаем личные дела. Ты права, и нам подозрительны все члены группы, но все они не могут быть агентами чьей-то инопланетной спецслужбы, слишком расточительно бросать столько агентов на выполнение такого простого задания, как поиск уязвимостей Суперструнника. Сколько таких узлов вы обнаружили?
– Компьютер выдал рекомендации проверить все стыковочные узлы, их всего сто десять, и защитные конструкции генераторов и коллиматоров, их всего восемь. Мы проверили треть ствола – сорок узлов и коллиматоры, нашли слабости в четырёх местах. Все порождены усталостью материала и вакуумной коррозией. Дондоон настаивает на замене двух узлов, хотя ничего критического в их состоянии лично я не вижу. Они могут работать без замены ещё долго.
– Зачем вашему главному настаивать на замене?
– Не знаю, возможно, он перестраховывается, хочет показать, что комиссия работала не зря. Кроме того, он просчитал параметры основного прицельного устройства и нашёл какие-то тревожные, по его мнению, вибрации. Требует заменить коллиматор и прицел. Насколько мне известно, бригада ремонтников турецкой корпорации «Безбашикбаши» скоро прибудет на Суперструнник. Из-за этого намеченный эксперимент по измерению границ Вселенной откладывается.
– Это ещё интересней. Бригада ремонтников. Кто дал разрешение?
– Говорят, директор ФАК.
– Леблан?
– Леблан отстранён и переведен в земной сектор.
– Чёрт! Мне об этом никто не доложил! И он молчит.
Ярослава пожала плечиком.
– Не успел либо не хочет беспокоить.
– О таких сюрпризах надо докладывать немедленно. А что за эксперимент готовился?
– Учёные хотели пробить «струну» до границ Вселенной и выйти за её пределы.
– Разве такое возможно?
Ярослава вздохнула.
– Я уже не понимаю, что в этом мире возможно, а что нет. Был бы с нами Шапиро, он просчитал бы параметры разряда и возможность его реализации.
– Шапиро нет.
– Если хотите, подключите Бодху или Шеридана, они тоже классные теоретики «суперструнных» технологий.
– Оба в больнице.
– Они, наверно, и там торчат в компах. Ани пришла в себя?
– Пришла, но ещё слаба.
– Всё, что нас не убивает…
– Просто плохо подготовилось, – проворчал Грымов.
Ярослава наметила улыбку.
– Я более оптимистична в этом вопросе. Хочу навестить её.
– Навести, только не ходи одна, это приказ. К концу дня к тебе присоединят телохрана.
– Мне спокойно только с Веласкесами.
– Серж в любой момент готов поступить в твоё распоряжение.
– Тогда не возражаю.
– Но будь осторожней, я до сих пор не понимаю смысла включения тебя в состав комиссии. Если о тебе вспомнил некий неизвестный нам эмиссар Знающих – это одно, если нет – другое.
Улыбка Ярославы стала шире, она махнула рукой и выключила консорт-линию, обеспечивающую защиту от всех видов прослушивания и декодирования.
Грымов связался с Плетнёвым.
– Кто ведёт «эшелон» Ярославы?
– Капитан Скворцов, – ответил заместитель.
– Усильте группу по режиму «экшн».
Плетнёв замялся.
– Мы работаем на пределе, людей нет.
Грымов упёрся в глаза полковника колючим взглядом.
