Эшелон вернулся в город поздней ночью. Откуда-то с большой высоты доносился рокот фашистского самолета. В черном небе метались яркие лучи прожекторов. Из темноты раздавалось фырканье машин, ржанье коней, слышалась мерная поступь пехоты, время от времени — строгие окрики:
— Осторожно с огнем! Бросай курить!
Мальчики продели в ручку чемодана палку, взялись за ее концы и направились к дому.
Один из прожекторов поймал в свой луч самолет. Мгновенно к нему подтянули щупальцы другие прожектора — и вот уже самолет в центре огромного огненного клубка. Одна за другой начали стрелять зенитки.
Мальчики опустили чемодан на землю и стали наблюдать. Было страшновато, но интересно. В небе неистовствовали огненные смерчи. На каменную мостовую сыпались осколки зенитных снарядов.
— Мальчики, в укрытие! — закричал натолкнувшийся на ребят командир.
Он потянул их к вырытой щели.
Самолет был очень высоко, зенитки ничего не могли сделать, и он в конце концов, вырвавшись из плена прожекторов, ушел.
Мальчики собрались идти, но началась новая тревога. Несколько самолетов бомбили железнодорожный узел.
К дому удалось добраться только на рассвете. Шурик первым бросился к крыльцу: ему не терпелось увидеть Галю, но сразу же вернулся.
— Дом забит… — проговорил он растерянно.
Вовка метнулся к двери. Она была крест-накрест заколочена двумя досками.
— Пошли к Васе в горком, — сказал он.
В здании горкома комсомола были открыты все окна и двери, ветер гонял по комнатам обрывки бумаг.
— Ушли! — испуганно произнес Шурик. — А как же мы?..
— Идем за Кубань, — решил Вовка. — В городе их уже нет.
Опять вдев палку в ручку чемодана, они пошли к реке.
По улице к мосту через Кубань брели истомленные беженцы, двигались обозы с детьми и ранеными. Шли эскадроны. Казаки ехали молча, без обычных песен, низко надвинув на глаза кубанки, усталые кони вскидывали головы и яростно перекатывали челюстями надоевшие трензеля.
Мальчики перешли реку и свернули на дорогу, ведущую в предгорья. Туда устремлялся весь поток войск и беженцев.
«Куда идти?.. — думал Вовка. — Где искать Галю?..»
Дорога подходила к большому холму. На вершине его застыл всадник на белом тонконогом коне.
«Капитан Кабарда», — узнал Вовка.
Несколько минут он что-то молча соображал, потом сказал Шурику:
— Ты постой тут, а я поговорю с ним. — И быстро надел черкеску с орденом, шашку, кинжал.
Бурка, сапоги и даже усы Кабарды были покрыты толстым слоем пыли. В петлицах уже не один, а три прямоугольника, на груди, рядом с медалью, полученной в финскую войну, два ордена.
«Здорово! — подумал Вовка. — Не зря о нем столько говорили и в газетах писали». Он подошел ближе.
Кабарда слушал какую-то девушку с босыми, сбитыми ногами, ровным, безжизненным голосом она рассказывала, как фашисты сожгли ее станицу, а потом танки со свастикой догнали обоз беженцев и давили женщин и детей.
Вовка, еле сдерживаясь, чтобы не закричать, смотрел на девушку. Чей-то громкий стон раздался рядом. Мальчик оглянулся. Судорожно рвал ворот рубахи подполковник Кабарда. Тяжело, как будто его тело налилось свинцом, он сполз с коня на землю. Седобородый лейтенант взял его за плечи и повел к палатке.
— Легче б менэ, Пелипенко, пид Матвеевом-Курганом навечно остаться, чем живым с Кубани уходить да видеть и слышать все это, — донесся до Вовки голос Кабарды.
Вовка подбежал к нему:
— Товарищ подполковник, возьмите меня к себе. Может, я пригожусь. Мы…
— Возьму! Всех возьму, кто хочет врага бить, — перебил Вовку Кабарда. — Всех возьму!
На бугор взлетели камуфлированная легковая машина и бронетранспортер. Из машины вышел полный человек в генеральском мундире и направился к Кабарде. Командиры и солдаты вытянулись. Генерал испытующе посмотрел на Кабарду, но ничего не спросил.
— Здравствуй, Володя, — обратился он к мальчику, застывшему, как и все, по команде «смирно», и ласково потрепал его по щеке.
— Здравствуйте, товарищ член Военного Совета!
— Ты подожди меня, Володя, я скоро освобожусь, и мы поговорим. Пройдемте, подполковник, — обратился он к Кабарде и первым вошел в палатку.
— Товарищ подполковник, я привез вам приказ Ставки Верховного Командования.
Член Военного Совета прочел приказ.
— Значит, отходим к перевалам и дальше ни шагу? — спросил Кабарда.
— Вы же сами понимаете, что держать оборону здесь — значит бессмысленно жертвовать тысячами солдатских жизней…
Мальчики терпеливо ждали члена Военного Совета. Наконец он вышел. Вовка кинулся к нему и рассказал, как они очутились здесь, на холме.
— Ну, а теперь нас подполковник Кабарда с собой берет!
Кабарда смущенно кашлянул: брать в части детей было категорически запрещено. Член Военного Совета посмотрел на него и сказал:
— Нет, друзья мои, не пойдет такое дело. Сам же говоришь: приказ получил в Сочи ехать. Приказ есть приказ, его выполнять надо. Не правда ли, подполковник?
Кабарда понял, что это камешек в его огород, но как ни в чем не бывало ответил:
— Приказ — святое дело! Хоть плыть, да быть!
