«Лучше мне знать, — думала Ланори, когда они уходили из Шестого округа так быстро, как только могли. — Лучше знать». Она убедилась, что за ними не следили. Следопыт понимала, что Максхаген в состоянии установить за ними надзор, но такое внимание — часть платы, которую они отдают за его помощь. Однако любой увязавшийся за ними стал бы угрозой, которую нельзя игнорировать.
И она хотела знать про Тре, и откуда у него возьмутся деньги, и как скоротать время до сумерек.
— Я знаю, куда мы можем пойти… — начал Тре.
— Нет. Мы прогуляемся. Он знает, что я здесь, и мне это не нравится. Он станет каким-то образом следить за нами, но на ходу мне будет комфортнее. Кроме того… мне нужно лучше узнать город.
— Зачем? — осведомился тви'лек.
— Пригодится, если дойдет до драки. — Она ткнула спутника в плечо. — Пойдем. Пропустим пару кружек, погуляем. Сольемся с толпой. И ты мне расскажешь что-нибудь о себе.
Они купили выпить и двинулись по улице; Тре говорил, а Ланори впитывала в себя окрестности. Мысленно составляла план города. Рассчитывала собственное местоположение относительно поврежденного сектора, намечала пути отхода, если таковые потребуются.
Следопыт постаралась как можно убедительнее заверить себя, что Максхаген ее не одурачил.
— Я сделал себе имя на насилии, а деньги — на тайнах.
Ланори молчала; это побуждало Тре говорить, а она не собиралась прерывать его излияния вопросами.
— Из-за третьего лекку меня сторонились даже наши тви'леки на Калимаре. Надо мной смеялись. Тебе бы такое даже в голову не пришло, верно? Что в обществе, где так много форм, рас и религий, какое-то отличие может сделать тебя изгоем? — Он фыркнул. — В детстве я от этого страдал, а когда вырос, это подтолкнуло меня на тот путь, которым я следовал в молодые годы.
Он умолк. Они пересекли площадку, где в загончиках из металлической сетки сидели маленькие существа болезненного вида. Животные были совершенно тихими — основной шум производили люди и представители других рас, которые подвешивали их за задние ноги к специальному устройству и разделывали. Мясо и деньги переходили из рук в руки. В глазах животных читалась тяжесть знания.
— Какой путь? — поинтересовалась Ланори.
— Путь насилия. Первое убийство я совершил в семнадцать лет. В уличной драке рядом с таверной на одном из не самых благодушных калимарских островов. Его смерть оказалась никому не интересной, а через день — и мне самому тоже. Это мне помогло. Его насмешки, его жестокость по отношению ко мне теперь были смыты. — Он опустил взгляд на свои ладони. — Его же кровью на моих руках.
— Убивать и не должно быть легко.
— А мне было. И у меня по-настоящему хорошо получалось. Защищая свою честь, я обнаружил, что стал бойцом. Другие тоже это заметили. Я попал в криминальный мир. Что-то внутри меня всегда этому противилось, но выгода пересилила. Я отбросил сомнения и с распростертыми объятиями принял открывшиеся мне новые миры. Богатство, власть, репутация. Меня в равной степени стали бояться и уважать. Я приобрел имя. Я объединил вокруг себя других и создал целую преступную организацию. Честно — это вышло случайно. Но так получилось, и мне это понравилось.
Они ушли с площадки с обреченными животными и попали в лабиринт узких улочек и низеньких домиков. Из раскрытых окон хлынули звуки жизни: крики детей, брань родителей, развлекательные передачи, музыка. Ланори ощущала свою отстраненность от окружавшего, а дело, которое она на себя взвалила, давило еще сильнее. В сердце стучала его безотлагательная срочность. Надо отыскать Дэла. Прямо сейчас.
— Ты не похож на криминального авторитета, — заметила Ланори. — Сейчас ты выглядишь совсем иначе.
— Сейчас — да. Как я говорил, я сделал себе имя на насилии. Приобретя славу, я перенес свою деятельность на Чикагу, и там я стал… одним из множества. Затерялся. На Калимаре у меня была империя, на Чикагу я стал просто очередным выскочкой. Настоящие криминальные авторитеты смотрели на нас свысока, выбирали тех, кто, по их мнению, мог им пригодиться, иногда убивали тех, кто забывал свое место. И с этим я ничего не мог поделать. Я возник слишком неожиданно, зашел слишком далеко и слишком быстро. Меня заметили.
— И? — Тре подвели лекку: по ним Ланори заметила, насколько он нервничает и как неудобны ему эти воспоминания.
— И они дали мне шанс. Убили многих моих помощников, но во мне разглядели что-то, чем, по их мнению, могли бы воспользоваться. Они были… — Он покачал головой, словно понял, что не в силах объяснить.
— Как Максхаген, — подсказала Ланори.
— Среди них крайне мало таких, как он. Самые страшные… чудовища. Отвратительней всего, чем я когда-либо хотел стать. Меня это отталкивало. Но они дали мне шанс на жизнь, и я им воспользовался.
— И что за шанс?
