– Машка!!! – зазевавшаяся подруга бросилась оттаскивать вампиршу и случайно коснулась крестиком её голого локтя. Кожа зашипела, лопнула, Люда завизжала и отлетела назад. Утробный рык разнёсся по стенам, будто разразилось слабое землетрясение. Разозлённая нечисть сузила глаза и не выпускала жертв из виду.
– Видимо, больше снов здесь мы не увидим! – испуганно бросила Лида Маше. Та тяжело дышала и оставалась между кроватями, боясь пошевелиться. – Кресты не особенно полезны, пока эта тут, – девочка презрительно кивнула на Иру.
– Что нам делать? – затравленно спросила Маша.
– Будем спать по очереди.
– А ничего, что мы при ней это решаем? – девушка посмотрела на затаившуюся Люду. Если бы не дикий блеск в глазах пиявицы, можно было бы подумать, что та подвержена кататонии...
– Она сама всё увидит. А вот у меня возник прекрасный план, о котором я тебе расскажу завтра без посторонних! – Лида говорила нарочно громко, но даже не догадывалась, что её словам не суждено было сбыться.
Рот Людмилы скривился в коварной улыбке. Её тело ожило, зашевелилось, будто каждая конечность вела собственную жизнь, и понесло пиявицу в форточку. В комнату ворвался сырой воздух, перемешанный с микроскопическими каплями дождя. Как только вампирша вылезла, Лида поспешно запрыгнула на кровать и громко захлопнула створку. Она обернулась и посмотрела на девочек: Ириша сонно моргала, словно ничего не произошло, а Маша испуганно застыла.
– Спорим, когда ты приехала в Аничкино, то и не думала, как тут будет весело? – попыталась снять напряжение Лида, хотя у самой сердце едва не выскакивало из груди.
Глава 15
22 июня 1979, пятница
Угрюмое утро медленно вползло в комнату вместе с Новосёловой. Довольная и сытая, она спустилась из форточки ящерицей под презрительным взглядом Лиды. Девочка хранила чуткий сон подруги, но, заметив, как знакомая фигура выталкивает створку внутрь, содрогнулась и случайно разбудила Машу.
– Подъём, – улыбнулась пиявица и стряхнула с волос крупные капли.
Не успела она это произнести, как в коридоре раздался звонкий голос Валентины Михайловны.
– Сегодня будет прекрасный день, – зловеще заявила Люда, но ей так никто и не ответил.
Интернат зашевелился, загудел, донёсся суматошный топот самых голодных ребят. Девочки собрались быстро и вышли к мокрым умывальникам, где уже столпилась очередь.
– Вечером приходи ко мне, – шепнула Маша Лиде, когда Новосёлова и Сидорова оказались далеко от них.
– А твоя бабушка не будет против?
– Да нет, не думаю. Наоборот обрадуется.
– Почему? – спросила девочка и пытливо заглянула в большие глаза подруги.
– У меня наконец-то появился друг, – совершенно серьёзно ответила та.
– Только вряд ли она обрадуется таким друзьям...
– Каким это – таким?
Лида замолчала. Она опустила голову и принялась ковырять носком яркие от влажности травинки. Только она собралась с духом, чтобы ответить нечто откровенное, а Маша поняла это точно – по дрогнувшим губам, по печали, нехарактерной для девочки, как где-то запели:
Что стоишь качаясь, тонкая рябина,Головой склоняясь до самого тына...
Лида мгновенно напряглась, застыла, маленькими рывками повернула голову к дороге и приоткрыла рот. Там, из влажной серости тумана, показались две фигуры. Одна – тонкая, угловатая, ветром дунешь – упадёт, и другая – коренастая, округлая и очень звонкая.
– Это кто? – удивилась Маша.
Но подруга почему-то не ответила. Она сорвалась с места и кинулась к разгульным силуэтам.
– Нет!!! – донеслось категоричное заявление, и плотно сбитая тётка с лёгкостью поволокла на себе пушинку-мужичка, обходя девочку вокруг.
– Смотрите-смотрите, – донеслись смешки, – это ж мамка Лидкина...
Заинтересованные ребята зашушукались, утренний сон как рукой сняло. И только одна фигура в разношёрстной толпе школьников выделялась иным отношением: Люда с торжеством глядела на разгоравшийся позор. И тут Маша ответила на все свои вопросы...
Из интерната вышла Валентина Михайловна в тёмном шерстяном костюмчике. Она живо уловила в воздухе скандал и посмотрела на дорогу. Лида шла спиной вперёд и что-то яростно втолковывала маме, но та ни в какую не соглашалась и лихо тащила на себе местного алкаша Николая. Впрочем, тот был не против и любовно закатывал глаза, когда доярка обращала на него мимолётное внимание.
– Я просто спрошу, как тут моя дочура! – убеждала Лиду мама, когда троица оказалась в ста метрах от интерната.
– Не надо, просто иди домой, – втолковывала девочка, и у Маши от жалости стиснуло в груди – такой растерянный и подавленный был голос у подруги.
– О! Валентин Мхална! – отодвинула в сторону дочь женщина. – Как моя Лидуся?
Учительница опешила, не зная, как себя вести, а затем то ли получила приказ от пиявицы, то ли разозлилась сама:
– Как вам не стыдно! Вы почему пришли сюда в таком виде?
– А ты меня не учи! У самой-то, небось, тоже рыло в пуху?
– Мам, пожалуйста, уходи, – Лида вцепилась в руку матери и пыталась оттащить её назад, но дядя Коля позорно щёлкнул её по лбу. Тогда девочка отстала.
