Лида изо всех сил вглядывалась в очертания человека. Она хорошо знала матушку Матрёну, но отчего-то сейчас по её замерзшей коже пробежали мурашки. Затхлое тепло дома казалось мерзким, грохот непогоды добавлял неприязни, а сердце, как нарочно, стучало слишком громко.
– Мы... – продолжила Маша, но подруга резко схватила её за руку и рывком дёрнула на улицу.
В этот миг чёрная фигура ожила и с животной прытью бросилась к двери.
Девочки в ужасе рванули под ливень, поскользнулись, и обе упали в склизкую жижу.
– До-о-обрый ве-э-эчер!!! – разнеслась над ними бешеная радость Галины Александровны.
Лида перевернулась, точно рыбка в воде, закрывая собой одноклассницу, и выставила вверх руку с крестом.
– Дай прикоснуться... – зашипело где-то рядом. – Попробовать... Тебе понравится...
Маша тряслась от страха и холода. С трудом ей удалось уговорить себя подняться. Затем она помогла подруге встать, чтобы та держала вытянутой руку, и они вместе направились в интернат. Отовсюду хлюпало и чавкало, шипело и порыкивало, и девочки хорошо чувствовали на себе взгляд вампирских глаз. Но они шли сквозь ливень и тьму, заперев дикий ужас где-то в глубине груди, и надеялись, что этот вечер закончится спасеньем.
Когда дорога вильнула и жаркие окна интерната оказались на виду, звуки, что сопровождали их на всём пути, куда-то делись. Остался мерный шелестящий шум дождя.
– Вы где были?! – встретила их рассвирепевшая Валентина Михайловна. Её коричневая блузка распахнулась, и Маша заметила две красные точки немного выше ключицы.
– Пололи, а потом нас застал ливень, – на одном дыхании соврала Лида. – Мы хотели переждать под деревьями, но становилось только хуже. Поэтому решили пойти так и промокли.
– Живо в комнату! Полотенца есть?
– Есть.
– А где ваш крестик? – неожиданно спросила Маша и упрямо посмотрела на учительницу.
– Потеряла, – небрежно ответила та.
– А где?
– Да какая разница! Мне эта глупость не нужна!
– Если вам не нужна, отдайте мне!
Лида удивлённо, но в то же время понимающе посмотрела на подругу. Та не спускала решительного взгляда с Валентины Михайловны, хотя выглядела довольно жалко – мокрая, продрогшая, грязная...
– Да пожалуйста! Пошли!
– Ну ты даёшь... – одними губами сказала подруга, и Маша поспешила за учительницей. Спустя минуту она вышла с желанным крестом. – Получилось?
– Да, вот он.
– Ты меня поразила, – с восхищением призналась Лида. – Я бы не додумалась.
– Просто не хочу быть лёгкой добычей.
– Мы и не будем! Ладно, идём сушиться, а то ещё заболеем.
Девочки вошли в комнату и застыли. Ириша сидела на кровати бледная, усталая, покорная, а рядом примостилась Люда. Она впилась в шею одноклассницы и тихо постанывала от удовольствия.
– Пошла вон, нечисть проклятая! – взвизгнула ошалевшая Маша, и пиявица вздрогнула.
– Я здесь живу. И она живёт, – вампирша с любовью посмотрела на Иришу.
– Отвали от неё! – Лида выставила руку и смело пересекла комнату.
Люду перекосило, она дернулась раз, другой, и нехотя отползла от тушки под кровать.
– Ир, ты как? – потормошила девочку Маша, и та блаженно улыбнулась. Но было в этой улыбке что-то чужеродное, противное, так что хотелось скорее отвернуться.
– Вы всё равно ничего не сделаете. Она придёт ко мне, куда бы я ни позвала, – слизывая кровь из уголков губ, проговорила пиявица.
– А ты тоже придёшь, куда бы тебя ни позвали?! – разгневанно воскликнула Маша.
– С радостью!
– И когда вам назначена встреча?
Лида метнула на Машу изумлённый взгляд.
– Не скажу, – улыбнулась комсорг.
– Он сделал из тебя послушную куклу, и ты была недовольна! Так зачем поступаешь точно так же с остальными?!
– Иначе не добиться идеального общества.
– Значит, насилие и есть единственный путь к счастью?
Людмила заколебалась, но всего на миг:
– Пока ты не с нами, ты не знаешь, как это хорошо...
– Нет, пить кровь людей – нехорошо! – воскликнула Маша. – Это противоречит всему! Природе, обществу, здравому смыслу!
– Я ничего не могу поделать, – прошептала вампирша. И в эту секунду выражение её лица напомнило Галину Александровну. Когда-то и она с тоской смотрела на купающихся школьников, но не могла ни присоединиться к ним, ни отступить. Тогда Машу посетила новая догадка – что-то человеческое всё же остаётся у пиявцев, нужно только хорошенько раскопать. И она попыталась.
– Это не по-комсомольски, Люда! – взяла девочка привычный тон комсорга. – Ты предаёшь общее дело! Предаёшь друзей, школу, страну!
– Нет, не предаю...
– Ты так долго пыталась объяснить мне важность взаимовыручки, поддержки, что наконец я поняла, но ты – забыла!
– Я помню...
На глазах у вампирши выступили слёзы, и Маша бесстрашно приблизилась к ней.
– Кто он, Люда? Кто стратилат?
Но та лишь отрицательно покачала головой.
– Тогда хотя бы скажи, кого он выпьет следующим?
Снова та же реакция.
– А луна?! В какую луну всё произойдёт?..
Комсорг оживилась. По лицу проскользнула мимолётная радость.
– Темно... Очень темно... – прошептала она.
– Новолуние! – воскликнула Лида. – Оно же вот-вот наступит!
Но в этот миг подкралась Ира. Она сдёрнула с Маши крестик, и пиявица с ликованием подмяла её под себя.
