– Пойдём, кровинка, обязательно пойдём!
В дверь глухо постучали, и Аграфена Степановна изменилась в лице. Она поймала настороженный взгляд внучки, встала и произнесла:
– Что-то к нам зачастили...
Женщина вышла, а девочка поспешно посмотрела в окно. Но гость стоял слишком близко к ступеням, и Маша никого не увидела.
– Заходите, Константин Петрович! – донёсся радостный голос бабушки, и через пару мгновений в плохо освещённую столовую вошёл председатель. А вместе с ним влетел приятный запах одеколона, свежесть утра и неизменно чудесное настроение!
– Ах, простите, я отвлёк вас от завтрака! Давайте попозже зайду?
– Ничего страшного, проходите, садитесь! Хотите, я и вам кашки положу? Свеженькая, только сварила!
Мужчина размышлял несколько секунд, и на его красивом лице отражалась вся гамма эмоций. Затем он энергично махнул рукой, захохотал и опустился на стул:
– А давайте, Аграфена Степановна! Я сегодня не завтракал! И, не поверите, никто не предложил!
– Как так не предложил? – поддержала его задорный тон женщина.
– Да вот так! Обхожу, значит, наших односельчан, а они ни гу-гу!
Бабушка скрылась на кухне и загремела ложкой в кастрюле, а председатель положил локти на стол, от чего его плечи стали чуть выше, и улыбнулся Маше такой улыбкой, что девочка не сдержалась – покраснела до кончиков ушей.
– Вот, держите, вам маслечка ещё добавить?
– Нет, спасибо, и так хорошо!
Аграфена задержалась на внучке мимолётным взглядом и обратилась к гостю:
– Как идут дела в колхозе?
– Да как-как?! Всё так же! Вы мне лучше вот что расскажите, каковы у вас планы на будущий год?
– Планы? – удивилась женщина, пока не понимая, о чём тот говорит. – Никаких.
– Маша, тебя ведь Маша зовут? – обратился председатель к девочке. – Ты после десятого что хочешь делать?
– Ой, мы и не думали так далеко... – похолодела Аграфена Степановна. Скандал с Харитоновой ещё гулял по всей деревне.
– У меня скоро освободится место секретаря.
– Да вы что? Неужто Галина Александровна уходит?
– Да, к сожалению, наш бессменный товарищ меня покидает!
– А почему? С чем это связано?
– Устала, говорит. Да и здоровье, сами знаете, – он сочувственно вздохнул.
– Да-да, здоровье дело такое, – поспешно подтвердила женщина и посмотрела на внучку.
– Так вот я и подумал, колхозу нужна новая кровь, молодая, сильная, с новыми идеями! Ты как, Маша, интересуешься сельским хозяйством? – мужчина пытливо и несколько наивно уставился на девочку, запустив в рот полную ложку рисовой каши.
– Не знаю... Пока не думала об этом... – смутилась девушка.
– А ты подумай. Я уже со многими переговорил, кто более или менее подходит, вот, решил, может и вашей внучке дать шанс?
Глаза бабушки загорелись. Не то от радости, не то от удивления.
– Даже и не знаю, что сказать... Нам ещё год учиться... Да и Паша...
– Паша? Кто такой Паша? А, отец, наверное? – догадался председатель.
– Да. Если он вернётся раньше, то Маша уедет в город, – плохо скрывая грусть, ответила Аграфена Степановна.
– Не знал, – озадаченно почесал висок мужчина и обратился к девочке: – Что ж, если вдруг ты надумаешь остаться в колхозе, я готов рассмотреть тебя на должность секретаря.
– Ой, спасибо! – едва не задохнулась от радости бабушка, а Маша ошеломлённо посмотрела на неё.
– Аграфена Степановна, у вас чудесная каша! Вкуснее не ел! – поднялся мужчина из-за стола, оставляя совершенно чистую тарелку.
– Да вы мне льстите! – засмеялась женщина каким-то тихим заливистым смехом, а внучка с удивлением повернулась к ней. Да-а-а, красавец-председатель мог достучаться даже до самых уснувших сердец!
Когда он ушёл, а расцветшая бабушка понесла на кухню тарелки, Маша сказала:
– Девочек моих вчера не пустила, а этого без размышлений позвала.
– Это же председатель! Он у нас лет десять как работает!
– М-м, тоже десять лет, – подловила внучка, и бабушка вернулась с кухни перепуганная и расстроенная. Она уставилась на девушку, как будто ждала, что та развеет все её сомнения, но та добила: – И Галина Александрова пиявица. Его правая рука.
– Он кашу ел!
– И что?
– А то, что в ней вода святая! Но смотри! Всё чисто! Не поперхнулся даже!
Она побежала на кухню, схватила тарелку председателя и в доказательство перевернула её донышком к девочке.
– Тогда почему ты так беспокоишься? – спросила внучка, у которой застыли поджилки.
– Тьфу на тебя, Машка! У меня слова твои вчерашние из головы не идут! И надо ж было тебе такое ляпнуть! Да кому! Прихвостням его!
– Лида не пиявица, она тушка...
– Да какая разница! Они все заодно! Пусть тушка кровь не пьёт, зато разговоры слушает да приказы исполняет!
На кухне застыла неприятная тишина. Бабушка и внучка, не говоря ни слова, смотрели друг на друга несколько минут. Неизвестно, сколько бы ещё они немо обменивались опасениями, но новый стук в дверь заставил обеих подскочить с места.
– Тьфу! Что б вас всех черти драли! – воскликнула перепуганная Аграфена Степановна.
Она пошла на терраску, но не успела открыть дверь, как в столовую влезла ошалелая голова соседки Нюры, которая шепеляво доложила:
