Маша лежала в кровати без сна. Воздух в комнате казался спёртым, но она не могла открыть окно – воспоминание о ползущей Галине Александровне твёрдо засело в голове. Но несмотря на это, девочка с романтической тоской подумала о стратилате. Вот бы он всё-таки пришёл, укусил её, и боль от прожитой короткой жизни стёрлась, позабылась, а на её место пришло бесконечное блаженство. Затем она подумала о крови – ей предстоит пронзать тонкую кожу шеи и впиваться клыками в горячую плоть... Маше стало не по себе, и слабые рвотные позывы скрутили челюсти около ушей. Она бросила рассеянный взгляд в окно, за которым чернели ветви слив, и вздохнула. Постепенно зрение соединилось напрямую с осознанием, и девочка быстро села в кровати: за стеклом торчала чья-то голова. Сколько бы раз Маша ни моргала, ни протирала глаза, ни щипала себя за руку – видение не исчезало.
Девочка бросилась к бабушке, громко топоча по полу босыми ногами. Женщина тоже не спала. Она стояла в углу своей комнаты и крепко сжимала осиновый кол. Её расширенные от страха глаза смотрели в окно – там, в удобной для вампиров темноте стоял человек. Ничего не говоря, Маша кинулась в третью комнату, к третьему окну – и там стоял жуткий незнакомец...
Аграфена Степановна, точно тень, выплыла из убежища и крепко взяла внучку за руку. Ей бы отругать негодную, наказать за приглашение! Но плотно сжатые губы молчали, а глаза слепо взирали во тьму.
– Что делать?.. – не помня себя от страха, спросила Маша, и романтические мечты о будущем в вампирском теле уступили самому обычному человеческому ужасу.
– Оборону держать... – шепнула бабушка и сунула ей в руки кол. – Стой здесь, а я за святой водой.
– Я с тобой! – выпалила девочка и больно сжала руку женщины.
Две светлые ночные сорочки двинулись на кухню по коридору, что выходил в столовую. Проходя мимо своей комнаты, Маша посмотрела в окно – голова так и осталась торчать в неподвижности. Они окружены вампирами и некуда бежать...
– Стой здесь. Там форточка открыта, – Аграфена Степановна силком установила внучку в угол, а сама двинулась на кухню.
– Почему ты её не закрыла? – сдавленно пропищала Маша, давясь сердцебиением.
– Тебя забыла спросить, – рыкнула бабушка, чей страх на мгновение угас перед виной девочки.
Осторожные шаги женщины свернули за дверь и притихли. Дом напряжённо застыл. Звенящая тревога пронизала воздух и осела в чёрных мрачных углах. Терпение Маши дало слабину. Она высунулась из-за косяка и посмотрела на кухню. Стол, рукомойник и полки находились всё там же, но бабушки не было. Куда она могла спрятать святую воду? Да и звуков никаких нет... Неужели стоит и вспоминает?!
Девушка вернулась на прежнее место и ощутила, как ужас покалывает кожу и усмиряет волю. Она понимала – надо выйти или позвать бабушку, но что-то внутри бастовало с решимостью капризного ребёнка.
Сколько бы ещё прошло времени, прежде чем она решилась бы выйти, Маша не знала. На кухне послышался шорох – нечто тяжёлое, но не твёрдое упало на пол. Девочка кинулась в комнату. Там громоздился огромнейший шкаф. Она живо открыла его и забралась в дальний угол, обнаруживая в себе проворство кошки. Сверху на неё легли подолы платьев, юбки, брюки, папины рубашки. С боков подпирали высокие баулы старой одежды. Маша до боли сжимала осиновый кол и успокаивала себя призрачным контролем над ситуацией.
Шли минуты, и долгое время дом молчал. А затем по коридору нарочито громко зашагал человек. Стук каблуков оглушительно разносился в напряжённой тишине и замер в комнате, где пряталась девочка. Кто-то сел в кресло – оно скрипнуло по своему старческому обыкновению.
– И сколько мы будем там отсиживаться? – спросил председатель. – Я слышу каждый удар твоего сердца, Маша. Ты могла бы от меня спрятаться, если б умерла, но так... Ты просто оттягиваешь неизбежное.
У девочки защипало в глазах. Она поняла, что бабушка затихла не без причины, и острая вина вперемешку с ужасом затопила её и без того настрадавшееся сердце. Где же смелость? Куда пропала храбрость? Сперва Маша рвалась в бой и собиралась лично засадить кол в сердце стратилата, затем хотела стать одной из них, а теперь позорно сидит в шкафу и надеется, что вампир блефует...
– Так гостей не встречают, – разочарованно произнёс Константин Петрович. – Хватит, вылезай уже. А то пылью надышишься, тебе же хуже будет.
Снова тишина.
– Маша, ты ведь сама позвала меня! Признаться, я возмущён! – слабо хохотнул он. – Это детский сад, в самом деле. Вылезай. Тебе ничего не угрожает.
Как только последняя фраза вылетела из уст стратилата, девочка дёрнулась. Нет, она нисколько не поверила в данное обещание, но оно стало удивительным толчком к обретению власти над собственным телом.
Маша зашуршала баулами, загремела деревянными вешалками и едва не вывалилась в комнату. Мужчина в тёмном костюме насмешливо качал головой.
– Доброй ночи, – вежливо поздоровался он, а девушка покосилась на окно – чья-то голова по-прежнему торчала снаружи.
– Что с бабушкой? – дрогнувшими губами произнесла Маша.
– Она отдыхает. Не волнуйся, с ней всё в порядке.
