Он вошёл в зал, когда Тагир уже развалился на устланном подушками троне. Алем поставил кальян у его ноги, поворошил угли, заново раскуривая трубку. Сладкий дымок гашиша обжёг горло. Алем протянул мундштук принцу, и то принял его, не глядя, но они успели соприкоснуться пальцами. Тагир затянулся, рассматриваяя просителей, входящих в зал и простирающихся ниц у порога.
- Я слушаю, - сказал принц. - Говори.
- О солнцеликий Тагир иб-Сулейн, да осветит солнце и звёзды жизненный путь твоего богоподобного отца! Я Нучар иб-Зериб, а это мои сыновья. Мы послы города Таркишана. Все эти годы мы исправно платили дань, и золотом, и кровью, и каждый год на праздник божественных пашей Зияба с Зарибом отправляем в Маладжику дары.
- Да, да, - перебил принц, поигрывая мундштуком. - Хорошие дары, я помню... Продолжай.
- За это нам обещали покой и защиту, - осмелев, Нучар-бей оторвал лоб от пола и поднял на принца глаза. - И так и было. Но вот уже несколько месяцев как мы подвергаемся грабительским набегам кочевого племени рурхаджиев. Набеги эти разрушительны и страшны. В последний раз кочевники подожгли город, и в огне погибло много славных мужей, а также мы лишились годового запаса пшеницы. Мы оборонились бы своими силами, но ежегодная дань кровью - тысяча молодых мужчин от Таркашана в воинство Маладжики - ослабила наши силы. Наш правитель Герим-паша много раз обращался к Сулейну-паше, отправлял грамоты, но ответа так и не пришло. О сиятельный принц, наш правитель просит владык Маладжики обратить взор на дымящиеся стены Таркашана и спасти город от окончательного уничтожения!
Тагир побарабанил пальцами по подлокотнику трона. Нучар-бей опять распластался ниц. Его сыновья за всё время его речи так и не отняли лбов от пола.
Алем стоял рядом, с любопытством поглядывая на Тагира. Он почти не сомневался, что принц сейчас прогонит послов - и хорошо если не велит слугам побить их палками за дерзость. Таркашан был одним из княжеств, захваченных Маладжикой во времена прежнего могущества. Посулы защиты и покоя - не более чем слова, все знали, что Маладжика - захватчик, а Таркашан - её вечный раб, обложенный данью и зависящий от прихотей господина. Просьба таркишанцев звучала дерзко, нелепо и говорила о силе их отчаяния. Алему было жаль этих людей и жаль их город. Но уж тут-то он помочь им точно ничем не мог.
- Что ж, - сказал наконец Тагир. - Я услышал твою просьбу, посол. Действительно, Маладжика обещает народам, признавшим её силу и верховенство, защиту от внешних врагов. И следовало моему отцу раньше откликнуться на зов Таркашана. Не уверен, что он сделает это и сейчас, его войска вконец разленились. Но ты поступил мудро, придя ко мне. Что скажешь, если на подмогу Таркишану придёт отряд ибхалов? Их меньше сотни, но поверь мне, старик - любой из этих воинов стоит целого войска. И я сам их поведу. Пусть твой паша призовёт всех мужчин, способных держать оружие, и вместе мы проучим кочевых псов. Что скажешь, таркишанец? Прости, я запамятовал твоё имя.
Нучар-бей с минуту остолбенело глядел на принца. Потом принялся биться лбом в пол и выкрикивать хвалу Аваррат, видимо, на радостях позабыв, что в Маладжике в почёте иные боги. Но Тагир, по счастью для таркишанцев, не был слишком набожен. Он поднял ладонь, прерывая поток восхвалений.
- А в качестве компенсации, - добавил он, - того досадного невнимания, которое испытал на себе Таркишан, на будущий год вы освобождаетесь от уплаты дани кровью. Только уплатите золотом, сколько положено, и на этом сочтёмся.
Неизвестно, какие ещё грани красноречия открылись бы в Нучар-бее после этого нового благодеяния, но тут дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. Принц Руваль, красный, словно краб, с лоснящимся от пота лицом и в съехавшем на ухо тюрбане, ворвался в залу, тряся кулаками. Алем, ещё не оправившийся от удивления, вызванного поведением Тагира, тотчас подобрался. Руваль никогда не вызывал у него симпатии, но сейчас его лицо, искажённое бешенством, внушало почти что страх.
- Вон! - страшно заорал он. - Все вон!
Таркиштанцев как ветром сдуло, только половинки дверей качнулись за их серыми спинами. Алем застыл за троном, на котором сидел Тагир. Приказ скорее всего относился также и к нему, но он ведь тут присутствовал сейчас как кальянщик принца Тагира. Вряд ли принц Тагир согласится остаться без успокоительного зелья перед лицом разгневанного старшего брата.
- Ты, - задыхаясь, прохрипел Руваль. - Что ты здесь делаешь?
- Выслушиваю просителей, - холодно ответил Тагир. - Раз уж ни ты, ни отец не удосужились это сделать. Или ты пришёл занять этот трон и выслушать их самолично? Я охотно уступлю место.
