- Да как ты смеешь! - вскипел Тагир. - Не тебе, рабу, судить об этом.
- А кому судить, как не рабам, о сиятельный принц? Мы ведь видим своих господ такими, какие они есть, без прикрас. Это друг перед другом вы выделываетесь, когда хотите казаться лучше, а перед нами - нет. - И пока Тагир осмыслял его слова, Алем добавил: - Я видел в тебе правителя сегодня. То, как ты обошёлся с этими таркишанцами... Ты бы хорошо правил.
- Не важно, - мрачно ответил Тагир. - Править будет Руваль.
- Почему? Кто так решил?
- Таков закон.
- Ты станешь пашой и изменишь плохие законы.
- А ну заткнись, пока я не укоротил твой дерзкий язык! - рявкнул Тагир и широкой поступью двинулся прочь из залы. По дороге он зло пнул кальян, разбитый Рувалем.
Алем смотрел ему вслед, пока он не скрылся. А потом медленно поднялся по ступенькам к трону, сел на подушки и задумался, так глубоко, как никогда в своей жизни до сих пор.
Уже знакомым путём Алем проник за стены гарема без особого труда. В два счёта вскарабкался по туго сплетенным ветвям плюща на крышу, заглянул в окно - и нырнул туда ногами вперёд, не задев колыхавшуюся у подоконника занавеску. Всё это он проделал так легко, быстро и тихо, что Субхи-ханум, мирно спавшая в своей постели, даже не шелохнулась.
Алем склонился над ней, разглядывая её лицо, белое и спокойное в ровном свете луны. Он знал, что лица спящих говорят о них куда больше, чем когда они бодрствуют. Черты Субхи во сне оставались всё так же резки, губы сжимались всё так же плотно, и даже под закрытыми веками угадывались жгучие недобрые глаза. Однако она, пожалуй, всё же была красива, некой отталкивающей, а потом ещё более необычной красой, и Алем отчасти понимал, почему она сводит мужчин с ума. В этом её вины не было - вина её была в том, что своими чарами она слишком умело пользовалась.
Он протянул руку и зажал рот женщины ладонью. Громадные глаза распахнулись, полыхнули страхом. Алем приложил палец к губам, покачал головой.
- Тихо, ханум, - чуть слышно проговорил он. - Я не причиню тебе зла. Но ты должна молчать. Иначе моргнуть не успеешь, как я сверну тебе шею.
Страх в глазах женщины сменился гневом. Она попыталась оттолкнуть руку Алема, но он сжал её сильнее, не до боли, но достаточно, чтобы она поняла, с кем имеет дело. Когда гнев уступил место запоздалому пониманию, Алем слегка ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил женщину, и она резко села в постели, натягивая покрывало до подбородка.
- Кто ты? - прошипела она, точно присулжница Демона-Кошки. - Что тебе надо?
- Я такой же раб маладжикийских владык, как и ты. И я здесь не затем, чтобы украсть честь, которой у тебя всё равно нет. Мне всего лишь нужно получить от тебя некоторые ответы.
Глаза Субхи на миг расширились, стали почти безобразно большими. Потом сузились в злые щёлки.
- Я поняла... Ты тот самый ибхал. Всегда подозревала, что Тагиру больше нравятся мальчики.
Судя по своему опыту и по тому, что Алем имел возможность наблюдать в последние месяцы, он не мог с ней сполна согласиться. Но он пришёл не для того, чтобы обсуждать постельные предпочтения их господина. О чём ей и сказал.
- Чего же ты тогда хочешь?
- Прежде всего, выразить сочувствие тебе в твоей горькой утрате. Это ведь была первая подушка, которую ты потеряла? Как жаль, ханум... Но ты молода, и вокруг тебя ещё много подушек.
Даже в полумраке он увидел, как потемнело от прилившей крови её лицо. Субхи метнулась в сторону - Алему показалось, что она прячет под подушкой кинжал, и он схватил её за руку, легко, словно птичку, выпорхнувшую из клетки. И за миг до того, как стало поздно, увидел бездну её распахнутого рта - она не собиралась его убивать, она собиралась позвать стражу, и они всё сделали бы за неё. Алем выпустил руку Субхи и сжал её горло, оборвав готовый вылететь крик. Потом бросил женщину на кровать и затолкал ей в рот край покрывала, а другим покрывалом спеленал её извивающееся тело, примотав руки к бокам.
- Я не хочу тебе зла, ханум, - склонившись к яростно борющейся женщине, тихо сказал Алем. - Правда же, не хочу. И о твоей постыдной тайне никто не узнает. Хотя я мог бы рассказать всем, и ты знаешь, что поверят скорее мне, ибхалу, чем тебе, гаремной рабыне. Поэтому перестань бороться и просто отвечай, когда я спрашиваю. Ты меня поняла?
Субхи, осознав наконец, что её одолели, прекратила вырываться и обмякла, с ненавистью глядя на Алема.
- Хорошо, - сказал он. - Я буду спрашивать, а ты кивай, если я прав. Ты придумала всю эту историю с ребенком, чтобы стравить Руваля с Тагиром?
Субхи поколебалась, но Алем снова положил ладонь ей на шею - не сжал на этот раз, просто коснулся, и она тут же поспешно кивнула.
- Тебе это нужно, чтобы они поубивали друг друга? Это был твой план?
Субхи покачала головой и что-то невнятно сказала сквозь кляп. Но Алем не доверял ей - лучше уж поиграть в "да или нет".
