Худая мышь, вероятно, воспринимала его как мебель. Она даже не повернула головы, продолжая принюхиваться к кибстеку.
Почему-то он, несмотря на явные признаки амнезии, пребывал в полной уверенности, что миниатюрный кибернетический модуль, снабженный системой стек-голографа, — последняя связующая нить между его изнемогающим от боли разумом и черным, как провал бездонного колодца, прошлым.
— Фрайг… Пошла вон…
Мышь наконец повернула голову.
Изнемогая от необъяснимой слабости, обливаясь липким, холодным потом, он протянул руку, и вид дрожащих, приближающихся, растопыренных пальцев все же напугал маленького грызуна с голубой переливчатой шерсткой: мышь резко отпрянула, юркнув в какую-то щель.
Скарм с планеты Эрес продолжал смотреть на него добрым, умным взглядом, провожая зрачками каждое движение человека, который медленно сполз с узкой откидной койки и теперь пытался встать.
Заметив в углу небольшого помещения непритязательный, отгороженный наполовину раздвинутой ширмой санузел с раковиной и зеркалом, он, перебирая руками по стене, добрел до него и взглянул на свое отражение.
Проклятие…
Видок еще тот… нецельная щетина на похудевших скулах уже начала курчавиться, глаза заплыли, на голове заскорузлыми пятнами запеклась кровь…
Наклонившись, он ощутил резкую боль в груди и мягкое, но явное сопротивление, будто под рубашку было поддето что-то упругое…
Сил почти не осталось. Одной рукой опираясь о край раковины, он вялым движением потянул отворот одежды, расстегивая магнитные липучки.
Под испачканной кровью рубашкой действительно было надето странное белье серо-зеленого цвета, на ощупь похожее на очень упругую, плотную резину.
Три шариковые пули от импульсного оружия поблескивали в районе сердца.
Он взглянул на простреленную ткань рубашки и низко наклонил голову, чтобы рассмотреть в зеркале свой затылок.
Короткий ежик перепачканных кровью волос, и… осколки микрочипа, выбитого из-под кожи ударом четвертой пули, которая застряла между обломками микромодуля.
Очень похоже. Да что там похоже — так оно и есть. Не стали возиться, видно, догадались, что под рубашкой «броник», но добили неаккуратно, должно быть, торопились.
…Он медленно сел на пол.
Чернота. Глухой провал памяти. Наличие микрочипа, имплантированного в затылочную область, ничего не проясняло.
Он дрожащими пальцами нашел катышек пули, окаймленный острыми осколками микромодуля. Подушечки пальцев осязали еще два мягких, покрытых заглушками искусственной пеноплоти инородных включения. Три импланта располагались в ряд. Пуля разбила средний. Очевидно, после выстрела было много крови, иначе убийца или убийцы заметили бы свою оплошность.
Убрав руку, он осмотрелся.
Так и есть. Весь пол покрыт бурыми, засохшими пятнами. Судя по их расположению, в него стреляли от двери. Он, не замечая того, думал об убийцах во множественном числе. Системный модуль кибстека, исполненный в форме браслета, наверное, соскользнул с руки и упал на пол, когда он в полубессознательном состоянии пытался вползти в это узкое непонятное помещение.
Почему кибстек работает?
Активировался от удара?
Слишком много вопросов в разламывающейся от боли голове.
И ни одного вразумительного ответа.
И еще — кровь.
Много крови… Щетина на исхудавшем лице, царапающая горло жажда…
Он сидел на полу и смотрел в глаза разумного кота с планеты Эрес.
Образ не будил воспоминаний, но успокаивал.
Он чувствовал себя слабым до отвращения. Чтобы напиться, нужно встать, но на это не было сил.
В голове медленно возник образ.
Он как будто смотрел на себя со стороны. Холодный труп на холодном полу. Без имени, в неведомом месте.
«Я чудом выжил в какой-то чудовищной передряге и не могу позволить себе банально умереть от обезвоживания», — зародилась в глубинах сознания злая, зовущая к действию мысль.
Рука медленно поднялась, пальцы вновь уцепились за край раковины, помогая подняться обессилевшему телу, голова внезапно закружилась так, что стены поплыли перед глазами.
…Он пришел в себя от гулкого звука воды, бьющей в дно пластиковой раковины, жадно подался вперед, ловя пересохшими губами спасительную влагу, пил судорожно, захлебываясь, пока рассудок не начал проясняться…
По телу гулял озноб. Странная, абсурдная в его положении брезгливость присутствовала в каждой мысли и действии, будто убогая, грязная обстановка тесной комнатушки, где он провел неопределенное количество времени, вызывала у него подсознательное, прочно укоренившееся в привычках отвращение.
Он едва не сунул голову под упругую струю воды, чтобы смыть с волос заскорузлую корку, но вовремя опомнился. Пуля в затылке и разбитый имплант, лишившийся герметичной заглушки, не располагали к водным процедурам такого характера — попадание влаги на контактные разъемы могло вызвать непредсказуемые, фатальные последствия.
