— Я никогда не предполагал, что за два с половиной месяца смогу накопить столько барахла!
— Ты пореже называй это барахлом, — проворчал Моори, упаковывая в мягкую ткань гедрайнскую расписную вазу стоимостью в пятьдесят леризов. — Когда оно есть, хорошо, но когда его нет, то еще хуже. Кстати, мой дядя когда-то по этому поводу сказал: «Не тот богат, у кого много денег, а тот, кто умеет их накопить».
— Очень мудрое замечание. Но мне больше по душе другое: «Не тот богат, кто добывает деньги, а тот, к кому они липнут сами».
Моори рассмеялся.
— Это точно про тебя, Лио. Последнее, что к тебе прилипло, это Гадеран. Похоже, купание в Гуаранском проливе придало твоей шкуре прямо-таки чудодейственные свойства.
Аскер стал в Паореле необычайно популярной личностью. Если до сих пор с ним старались не иметь дела, оглядываясь на Ринара, Дервиалиса и Сезиреля и ожидая, когда же они наконец поставят его на место, то теперь целая вереница господ различного положения и достатка потянулась к Аскеру, желая засвидетельствовать ему свое почтение. Аскер, непривычный к вниманию такого рода, в сердцах окрестил их паломниками и пригрозил, что назначит приемным днем каждую восьмую пятницу месяца. Ему даже пришлось нанять дворецкого, который решал, кого пропустить к своему господину, а кого оставить за дверями. Но, тем не менее, за несколько дней в Гадеране успела побывать вся Паорела.
И только Дервиалис не пришел ни разу. Но это было неудивительно, если учесть, что он лишился из-за Аскера своего министерского поста. Удивительно было другое: за Дервиалисом стали замечать, что он становится рассеянным и целыми днями бродит в окрестностях Паорелы без всякой цели. Такое поведение было совершенно непонятно. Все считали, что после своей отставки Дервиалис уедет из страны или, по крайней мере, из столицы, но он не уехал. Узнав, что Дервиалис остается, все решили, что он попробует упрочить свое пошатнувшееся положение, приложив к этому все усилия, и попытается вновь возвести здание своего благополучия с неукротимой энергией, которая всегда его отличала. Но вместо этого Дервиалис гулял в предместьях Паорелы в полной прострации, считая листья на деревьях!
Первым нарушил молчание Моори.
— Лио, — спросил он, — что это с Дервиалисом? Неужто рехнулся с горя?
— Это первая часть моего эксперимента, — ответил Аскер, не пожелав вдаваться в дальнейшие подробности.
Семнадцатого кутастеф делегация Эстореи выезжала из столицы. Аскер, как главный чиновник, должен был ехать в карете, и это сразу испортило ему настроение. Он даже не взял с собой Сельфэра, оставив его обживать шикарные стойла при Гадеране.
— Путешествовать в карете, — сказал он, — это все равно, что дышать воздухом через простыню!
Но ради соблюдения протокольных приличий ему пришлось подчиниться установленному порядку.
В Пилор делегация не заезжала: нечего посторонним лицам,
Море было относительно спокойно, хотя с севера налетал легкий ветерок, создававший бортовую качку. Солнце время от времени пряталось за редкие тучки, первые со времени атак огненного оружия на Фан-Суор. Плавание прошло спокойно, и двадцатого кутастеф эсторейские корабли пристали к аргеленскому берегу у Гарета.
Эсторейскую делегацию приветствовал лично комендант Гарета
— Глупейшая традиция, — прошептал Аскер на ухо Моори, — салютовать мечами перед подписанием мира.
— Может, они его еще и не подпишут, — повел бровью Моори.
— Постой, Эрл, а зачем же я сюда приехал?
Моори только пожал плечами в ответ.
Наконец вся эсторейская делегация оказалась на берегу, и кортеж, построившись в установленном порядке, двинулся к крепости, растянувшись по дороге пестрой змеей. Ворота Гарета гостеприимно раскрылись, и голова змеи нырнула под сень надвратной башни. Затрубили трубы, и солдаты, расставленные по стенам крепости, издали приветственный клич.
Аскер и Моори гордо вышагивали во главе процессии, надменно задрав подбородки и полуопустив взгляды: это давало им возможность незаметно рассматривать все, что делалось вокруг. Но, сколько они ни пытались разглядеть что-нибудь в темных проходах боковых коридоров, это им не удавалось. Аргеленцы как следует позаботились о том, чтобы посторонние взгляды не заметили ничего лишнего.
В одном из боковых коридоров, скрывшись в тени нависавшей над ним арки, стоял Зилгур. Он прибыл сюда не для переговоров, а по поручению своего господина, чтобы получше присмотреться к Аскеру. Он стоял, надвинув на голову капюшон плаща, и напоминал скорее колонну, подпирающую арку, чем аврина, но Моори его заметил.
— Лио, глянь, — толкнул он Аскера под ребра, — видишь вон того типа, который делает вид, что подпирает стену? По-моему, он здесь совсем не для этого, а чтобы следить за нами.
