— Отлично, господин Эрфилар, — подбодрил мастера Аскер, — я и сам не уверен в своих чертежах. Пойдемте посмотрим.
Они поднялись наверх, в жилые комнаты. Эрфилар провел гостей в свою спальню, задернул шторы и, став на четвереньки, полез под кровать. Спустя минуту он вылез оттуда, чихая от пыли, и вытащил небольшой ящик. Поставив ящик на тумбочку у кровати, он откинул крышку.
— Вот что у меня вышло, — сказал он.
Аскер заглянул в ящик.
— Это Стиалор, вне всяких сомнений, — сказал он. — Покажите нам, как он работает.
Мастер извлек из ящика хрупкое деревянное сооружение с тоненькими, как молодой ледок, стеклами зеркал.
— Смотрите, господа, — сказал он, — вместо призмы, высеченной из кристалла, я использовал кусок стекла. Источником света нам послужит свечка, поскольку для нас важна не мощность, а только принцип действия.
Эрфилар зажег свечку и поднял ее в левой руке высоко над аппаратом, а правой взялся за крошечный рычажок и начал его поворачивать, настраивая зеркала на фокус. Постепенно маленькая стеклянная призма начала испускать лучи света, которые при дальнейшей настройке стали сходиться в пучок. Тонкий луч пробежал от аппарата к окну и прожег в шторе дырочку. Заметив это, Эрфилар поспешил задуть свечу.
— Браво, мастер! — воскликнул Аскер. — Он работает, и это главное. Знаете что? Я подумал, что нашему аппарату надо дать новое имя. Такая машина, как боевой берке, как корабль, должна иметь свое собственное имя. Я подумал, что вы, как отец этого аппарата, имеете полное право дать ему имя, которое поднимало бы боевой дух в сердцах эстеан и наводило ужас на наших врагов.
На самом деле Аскер хотел, чтобы
— Я придумаю такое имя, — сказал Эрфилар. — Оно будет звучать, как боевой клич, поднимая эсторейскую рать на подвиги!
— А эту изящную игрушку, — Аскер указал на модель, стоявшую на тумбочке, — отдайте мне. Когда новый аппарат будет готов, она займет почетное место на моем столе, а пока я спрячу ее подальше от чужих глаз.
Эрфилар засунул модель обратно в ящик и подал его с поклоном Аскеру. Тот принял его в свои руки и тут же отдал Моори, сказав:
— Смотри, не урони: она очень хрупкая.
Моори покрепче зажал ящик подмышкой. Аскер направился к двери, и Эрфилар поспешил забежать вперед, чтобы открыть перед ним дверь.
Спустившись вниз, они попрощались с мастером и пошли домой. Всю дорогу Моори не отрывал взгляда от ящика, надежно затиснутого подмышкой, и напевал мелодии военных маршей, а потом сказал:
— Теперь держись, Аргелен! Мы установим эту штуку в Пилоре, и пусть только прихвостни королевы Геренат попробуют сунуться в нашу сторону!
Когда они проходили по улице Корабелов, из-за угла одного дома высунулась голова, покрытая капюшоном, из-под которого блестели холодным блеском желтые глаза.
— Идите, голубчики, — хихикнул обладатель желтых глаз, — и не уроните вашу штучку. Мой аргеленский партнер велел мне следить за вами, и я уж прослежу… Я прослежу, чтобы вашей затее ничто не помешало!
В королевском дворце в Исгенаре, столице Буистана, царила тишина. Стояла поздняя ночь, и все придворные давно разошлись по домам. Смолкли веселые шутки, смех, пение и музыка, и только огонь факелов, развешанных по стенам, тихо потрескивал, да гулко отдавались в коридорах шаги стражи, совершавшей свой ночной обход.
Принцу Рисгеиру не спалось. Несмотря на то, что он был молод телом и крепок духом, его мучила бессонница — этот вечный недуг стариков, заставляющий их питать мрачные думы об отдохновении в могиле. Но для принца Рисгеира это была далеко не первая бессонная ночь: в последнее время он часто просыпался от малейшего шороха, а то и не засыпал вовсе. Каждую минуту своего существования он ожидал некой вести, которая должна была изменить его судьбу, и ночью это ожидание становилось нестерпимо мучительным.
Принц Рисгеир ждал вести о смерти короля Игерсина, своего отца. Вот уже несколько последних лет короля подтачивал изнутри неизлечимый недуг, и король таял, как свеча, слабел и делался все бледнее. Со временем он стал похож на бесплотное привидение, которое непонятно каким образом еще держится на этом свете. Но, наделенный неукротимым духом, король Игерсин мужественно сопротивлялся болезни, и в то время, как тело медленно умирало, душа продолжала жить полнокровной жизнью. Во дворце всегда было полно народу, и жизнь кипела ключом, сосредоточиваясь вокруг королевского ложа, на котором лежал он, бессильный даже поднять руку над головой, но одним своим взглядом способный осчастливить всякого из своих подданных или уничтожить, — он, король Буистана Игерсин Истилис.
Принц Рисгеир был молод и полон сил, но король никогда не доверял ему серьезных государственных дел, говоря:
— Вот подожди, сын мой, когда-нибудь я умру, и ты займешь мое место. Тогда бремя короны полностью ляжет на твои плечи, а пока у тебя есть время — развлекайся, люби и живи в свое удовольствие.
