— Мы не чиновники и не писари китайских фирм, мы ученые, — сказал он, — и мы не станем ни заискивать перед нойонами и начальниками, ни притеснять местных жителей. Нам не надо, чтобы нас потчевали, как высшую знать.
Джамба смутился от слов русского. Он думал, что ученым по званию положено приказывать да глумиться над простым людом.
Продвигаясь по еле заметной тропе, которую различали лишь зоркие глаза охотника Джамбы, путники въехали в узкое ущелье, где дорожка, извиваясь змеей, петляла между большими валунами. Скалы, теснины, покрытые ковром из мхов и лишайников, порой подходили друг к другу так близко, что пенящаяся Онгин-гол с трудом пробивала себе путь. Чуть приметная тропка вилась и по самому краю скалы, нависшей над бурной речкой.
К вечеру, обогнув еще одну гору, они долго ехали темным сырым ущельем, и наконец им открылась просторная широкая долина, где мирно стояли юрты, пестрели стада овец и коров.
На крыше ханского монастыря в вечернем солнце горели золотые ганджиры[42]. Из монастыря доносились звуки флейт и низкий рокот больших медных труб, согласно звучавшие в час вечернего богослужения.
Путешественники не доехали до монастырского поселка и остановились возле старой закопченной юрты.
— Неужели вы решили остановиться в этом нищем айле, где всего какие-нибудь две козы? — удивился Джамба. — Нет, уж вы как хотите, а я поеду к знакомому ламе.
— А я остановлюсь здесь, — твердо сказал Ядринцев и слез с коня. — Мы устали, и нам не до роскоши. — У него нестерпимо ломило ноги, весь день они ехали по сырой долине, и теперь давал себя знать ревматизм.
Хозяева юрты встретили гостей с большим радушием. Пока женщина, одетая в рваный дэл, кипятила чай с козьим молоком, ее муж помог распрячь верблюда и поставить палатку. Узнав, что Ядринцев страдает от ревматизма, он принес мягкие козьи шкурки и уговорил гостя завернуть в них ноги. Тем временем вскипел чай, и путешественники с наслаждением утолили томившую их жажду. Затем гости отдали хозяйке баранину, которую они привезли с собой, и велели приготовить для всех ужин, чему, надо сказать, обитатели юрты были очень рады. В летнее время даже зажиточным монголам не часто приходилось лакомиться бараниной.
— Говорят, хороших гостей любят и собаки и дети. Вся наша семья благодарна вам, что вы не погнушались бедняками. Мы с самой весны не пробовали баранины и даже вкус ее забыли, — откровенно признался хозяин за ужином. И он поцеловал прикорнувшего у него на коленях малыша. — Еще сегодня утром мы толковали с женой, что придется идти на монастырскую бойню за отбросами.
Гости щедро угостили хозяев бараниной и какими-то необыкновенно вкусными сухарями, так что вся семья наелась в этот вечер досыта.
На следующее утро Ядринцев с переводчиком отправились в канцелярию хошунного управления. Неподалеку от юрты управления они увидели трех заключенных. Грязные, худые, в колодках, они едва держались на ногах. Заметив Ядринцева, несчастные протянули к нему руки за подаянием. Возле них полулежали еще два узника, тоже в колодках; эти не могли даже подняться. Распластав по земле руки, они просили милостыню. Ядринцеву стало не по себе. Он достал бумажник и хотел было дать им немного денег, но переводчик, хорошо знавший повадки надзирателей, предупредил его:
— Деньги у них все равно отнимут, лучше накормите их чем-нибудь. Скажите надзирателям, что вы хотите покормить заключенных. Бедняги только тем и питаются, что им подадут. Дайте немного денег, и мы купим для них все, что можно.
Вскоре посыльный из канцелярии принес в подоле сушеный творог, молочные пенки и от имени Ядринцева роздал все это заключенным. Затем он провел путешественников в канцелярию, которая помещалась в самой большой юрте. И у входа в канцелярию, и в самой канцелярии лежали палки и ремни, которыми наказывали провинившихся.
Прямо против входа, на северной, почетной стороне юрты перед мальчиками-писарями сидел, сложив ноги калачиком, чиновник-лама. Он принял Ядринцева учтиво, угостил его табаком, спросил о цели приезда.
— А-а, так, значит, вы и есть те самые люди, о которых нам сообщили из Урги и Улясутая! — воскликнул лама. — Очень хорошо! Хан велел оказывать вам всяческую помощь. А где ваш главный начальник? — спросил он ученого.
— Начальник экспедиции сейчас находится в Хара-балгасуне. Я еду со своей группой к реке Туин-гол, чтобы исследовать там древние могилы и курганы, — сказал Ядринцев и предъявил подорожную, выданную русским консулом в Урге, и заграничный паспорт.
— Путь оказался очень каменистым, и мы остались почти без лошадей и телег. Не поможете ли вы нам? А также не известите ли вы уважаемого Сайн-нойон-хана, что мы хотели бы нанести ему визит?
— Я сейчас доложу хану, а вы подождите здесь, — сказал чиновник и ушел.
