— Пусть сыночки наши будут такими, какими учит их быть партия. И мы будем трудиться так, чтобы детям нашим не было стыдно за нас, — с чувством проговорила Цэрэн.
— Какая ты у меня хорошая! — улыбнулся Ширчин.
Цэрэн зарделась, как молодая невеста, и в смущении, отвернувшись, сказала:
— Стары уж мы такие слова друг другу говорить.
— Что ж, что старые! Жизнь мы о тобой прожили дружно, как дай бог всякому. И дети у нас не из последних. Чего же нам стыдиться на старости лет хорошее слово друг другу сказать? — возразил Ширчин.
Цэрэн признательно глянула на мужа, и светлая улыбка озарила ее простое и доброе лицо.
Священная дружба народов крепка.
Солнце уже клонилось к западу, когда Ширчин подъезжал к сомонному кооперативу. У коновязи кооператива не было ни одной лошади. Старик удивился: "Что за притча такая? Ведь перед Надомом в кооперативе всегда народу невпроворот…"
Он привязал верхового коня, а груженую лошадь ввел во двор кооператива.
— Здравствуйте, Ширчин-гуан! — приветствовал старика приемщик Рабдандорж, смуглый лысеющий человек средних лет. — Шерсть привезли? Это очень хорошо! Слышали небось, война началась. Немецкие фашисты на Советский Союз напали.
Ширчину показалось, что он ослышался.
— Как? Ведь между СССР и Германией был заключен договор?
— Из Улан-Батора по радио передавали. Двадцать второго июня в четыре часа утра германские войска напали на Советский Союз без объявления войны и бомбардировали с воздуха Киев, Севастополь, Каунас. Улан-Батор передавал по радио призыв маршала Чойбалсана к народу: своим трудом помочь Красной Армии разгромить врага. Маршал сказал, что в войне против гитлеровской Германии Советский Союз все равно победит. У нас в сомоие уже митинг был. Секретарь партячейки рассказывал о передаче из Москвы и о призыве маршала к аратам. Араты единогласно постановили организовать сбор средств в фонд помощи Красной Армии. Председатель сомонного управления вместе с секретарем ячейки уже выехал в баги, чтобы рассказать народу о призыве маршала. Давайте поскорее взвесим вашу шерсть, потом возьмите все, что нужно, и зайдем ко мне, послушаем последние известия. В пять часов будет снова передача.
Ширчин наскоро сдал шерсть, сделал кое-какие покупки и пошел за Рабдандоржем в его юрту. Там уже было полно соседей. Ровно в пять из репродуктора раздался женский голос:
"Внимание, внимание! Говорит Улан-Батор. Слушайте сводку Главного командования Красной Армии от 22 июня 1941 года.
На рассвете 22 июня регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Черного моря. Во второй половине дня германские войска встретились с передовыми частями полевых войск Красной Армии. После ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями. Только на Гродненском и Кристынопольском направлениях противнику удалось достигнуть незначительных тактических успехов и занять местечки Кальвария, Стоянув и Цехановец, первые два в пятнадцати и последний в десяти километрах от границы.
Авиация противника атаковала ряд наших аэродромов и населенных пунктов, но всюду встретила решительный отпор наших истребителей и зенитной артиллерии, нанесших большие потери противнику. Нами сбито 65 самолетов противника…"
Затем стали передавать сообщение о митингах, состоявшихся на предприятиях Улан-Батора. Трудящиеся столицы клеймили позором немецких фашистов, вероломно напавших на страну социализма. Они единодушно одобрили призыв маршала Чойбалсана, партии и правительства ока-затъ всемерную помощь Красной Армии, Собравшиеся в юрте слушали передачу, стараясь не проронить ни одного слова.
Седая старушка повторяла шепотом трудно запоминающиеся названия населенных пунктов. Когда передача закончилась, она спросила Рабдандоржа:
— Сколько же это будет по-нашему — пятнадцать километров от границы?
— Пол-уртона — ответил Рабдандорж.
— Ага. А сколько будет от Балтийского до Черного моря?
Рабдандорж отыскал школьный атлас и показал:
— Вот эти моря. И вот это — Советский Союз. Здесь наша Монголия, а это Германия.
Все сгрудились вокруг Рабдандоржа. Старуха долго рассматривала карту.
— Велика Советская страна! Велика! И народ там сам себе хозяин. Нет, не победят фашисты такой народ, — убежденно сказала она.
— Правильно, бабушка, советский народ победить нельзя. А мы, монголы, должны помочь советским братьям, — сказал Ширчин, поднимаясь с места.
— Вы куда сейчас, Ширчин-гуай? — спросил Рабдандорж.
— Надо скорее домой ехать.
Он вышел из юрты, подтянул подпруги, перекинул через седло переметную суму, отвязал вьючного коня и спорой рысью тронулся в обратный путь.
