— А как же. Мой генерал, если эскадрону ваших гидов не предстоит летать по небу или прятаться среди васильковых полян, то эту расцветку «а ля спившаяся канарейка» нужно срочно поменять. А то ведь нас перестреляют на раз, два, десять. Эти мамелюки — плохие солдаты, но отличные стрелки.
— Ты что же, сталкивался с ними прежде?
— Доводилось.
— И ты знаешь тамошние места?
— Я, конечно, не уроженец Святой земли, но дорогу от Яффо к Иерусалиму и от Иерусалима до Кесарии и Акко знаю неплохо.
— Но откуда?
— Приходилось как-то на хлеб зарабатывать, вот мы с бароном и сопровождали караваны.
— Святая Дева! — прошептал Наполеон, на секунду забывая о собственной безбожности. — А Египет? Вы бывали в Египте?
— Та там все рядом: пирамиды, Александрия, Каир… Но по Святой земле мы чаще ходили.
— Вот так подарок!
Впереди хлопнул выстрел, затем еще один. Со всех сторон послышались крики.
— Да здравствует король! Король и Франция! За Лантенака!
— Маманя дорогая, шо ж это деется-то?! — Лис схватился за пистолеты.
—
— Проклятье! — Лис взвел курок. — Да это же Кадуаль!
Если вы любуетесь радугой, то солнце позади вас.
Охотничий рожок, заменявший мятежникам сигнальную трубу, протяжно выпевал атаку.
— Ядрен батон, какого ж черта?! — Лис повернул легконогую буланую лошадку и, пригнувшись к холке, погнал ее навстречу вандейскому генералу. — Куда ж ты прешь?! — орал Сергей, но Кадуалю было не до него.
В бою этот неторопливый человек преображался, становясь несокрушимым рыцарем, неистовым Роландом, воспетым в древних балладах. Его нельзя было назвать хорошим фехтовальщиком, однако быстрые и чудовищно сильные удары валили кирасиров, пытавшихся загородить ему путь. Некоторых — даже вместе с лошадьми.
— Ты чего вытворяешь?! — Лис бросился наперерез гиганту. Вмиг палаш Кадуаля мелькнул у него над головой, заставив д’Орбиньяка свеситься в сторону. — Очумел, что ли?!
Сергей нажал спусковой крючок, выстрел грянул у самого уха арденского жеребца. Массивный конь взвился на дыбы с негодующим ржанием и помчал галопом, не слушая шпор и узды, куда глядели его глаза.
Рейнар повернул лошадку и погнал ему вслед.
— Генерал, какого черта вас принесло?! Я здесь корячусь, миссию выполняю, а вы мне всю кашу перепортили!
— Месье…
— Да уж, не мадам!
Сергей и Кадуаль мчались бок о бок, быстрая скаковая лошадка под седлом лейтенанта эскадрона гидов была резвей арденца, но тот мчал в панике, легко пробуждающей второе, а заодно и третье дыхание.
— Они убили Лантенака! — наконец, узнав недавнего знакомца, через плечо кинул Кадуаль.
— Каким образом? Вы что же, поперлись к Бресту?!
— Лорд Габерлин заверил, что там безопасно!
— Но вас же предупреждали!
— Маркиз решил, что стоит рискнуть.
— Дорисковался.
— Это была достойная смерть! Он погиб в бою, как и подобает настоящему воину.
— Но не полководцу! — прокричал Лис. — Уводи людей, Кадуаль, возвращайтесь на болота! Кто-нибудь из нас даст знать, когда потребуются активные действия.
— Но по какому праву?
— Сейчас не время размахивать мандатами. У нас есть право! Где лорд? Тоже убит?
— Нет, он в плену.
— Час от часу не легче! Все, давай гони и скомандуй отступление!
Лис натянул поводья, сдерживая коня. Он не мог видеть, что происходит в этот момент близ дороги, а если бы мог, то не стал бы напоминать вандейскому генералу о его маленький армии. Верные партизанской тактике, шуаны незамедлительно бросились врассыпную, как только увидели, что их командир спасается бегством. Впрочем, их маневр вовсе не походил на паническое отступление: каждый стрелок, каждый всадник знал, где и когда собраться, куда идти дальше.
Когда Лис поворотил лошадку, то обнаружил трех всадников с белыми кокардами, летящих вслед за ним с самыми недружелюбными намерениями.
— А утро было таким ясным, таким многообещающим… — пробормотал он и бросился к лесу. Преследователи устремились за ним. — Медом им тут намазано, что ли?! — Сергей укрылся в кустарнике, вскинул пистолет, выстрел — шляпа одного из наездников слетела наземь, сбитая пулей. — Пристрелю на фиг! — пообещал Лис, наскоро заряжая пистоли.
Но стрелять больше не пришлось. Убедившись, что генералу больше ничто не угрожает, всадники развернули коней. Спустя десять минут лейтенант д’Орбиньяк вновь стоял перед Бонапартом.
— Признаться, я думал, вы погибли. — Разглядывая запыленного с ног до головы храбреца, генерал протянул ему руку. — Когда вы устремились на этого гиганта, точно Давид на Голиафа…
— На моем месте так поступил бы каждый! — отчеканил Лис, верный наставлению, что перед лицом начальства солдат должен иметь вид лихой и придурковатый. — Но лучше бы никому на моем месте не оказываться.
— Далеко не всякий бы выжил, — согласился Наполеон. — Однако вы промахнулись, стреляя в него. Признаться, я удивлен.
— Промахнулся? Это поклеп, мой генерал! Я и не стрелял в него.
— Но я слышал выстрел.
