Заря цвета пепла полностью

— Почему бы и нет? Сам посуди: ни с того ни с сего он стал закидывать удочки насчет моего родства с Бонапартом. Об этом вроде бы не писали в утреннем выпуске «Пари трибюн».

— Да и в вечернем как-то забыли упомянуть.

— Вот и я о том. Узнать столь пикантную новость он мог либо от твоего шефа, либо от высокого покровителя нашего друга де Морнея. Вот я и хочу узнать, достаточно ли близко Наполеон держит Ландри, чтобы сообщать ему сомнительные подробности личной жизни своих родителей.

— Разумно, — согласился Рейнар, — попробую уточнить. Кстати, уж не знаю, огорчит тебя эта новость или порадует, но сегодня мы вновь свиделись с генералом Кадуалем.

— Постой, откуда он взялся у стен Парижа?

— Шо я тебе могу сказать? Уж точно не примчался на крыльях любви, как некоторые, не будем тыкать пальцем.

Я невольно вспомнил рассказ мальчишки-чистильщика и прикусил губу.

— Насколько я понимаю, — продолжал Лис, — пытался геройски сложить голову. И не только свою, а в первую очередь небезызвестного генерала Бонапарта.

— Что за ерунда?

— Какая уж тут ерунда! Лантенак убит, наш лорд Габерлин, ты будешь смеяться, опять в плену.

— Почему я должен смеяться?

— По кочану! — огрызнулся Лис. — Вальдар, ты все доступно объяснил Лантенаку насчет засады?

— Конечно.

— А шо его тогда понесло головой в пасть?

— Боюсь, этого мы уже не узнаем. Конечно, можно предположить, что старый воин решил свести счеты с жизнью на поле боя, но все равно как-то нелепо.

— Я думал, одному мне так кажется. Думал, у вас, аристократов, на эту тему свои заморочки. Битый час пытаюсь въехать, а по нулям… Ну да ладно. Кадуаля я отправил назад, на остров, сказал, что, если что, ты ему отсигналишь.

— Хотел бы я знать, каким образом?

— Ой, да было бы о чем париться! Пару раз проедешься там по тракту, и ты снова в гостях.

В этот момент я услышал, как ключ с тихим скрежетом поворачивается в замке. Неужели все-таки ночной допрос? Дверь приоткрылась; в коридоре, скупо освещенном потайным фонарем, виднелась фигура в длинном черном плаще с капюшоном.

— Пойдемте, пойдемте скорее, пока все спят!

— Кто вы?

— Неважно. Пойдемте, времени очень мало.

«Может, хозяин кельи? — подумал я. — При чем здесь время? Я совершенно никуда не спешу!»

В руке неизвестного хищно блеснул пистолет.

— Нам приказано вас доставить…

Прямо сказать, вплоть до этой минуты я собирался хорошенько выспаться. Как минимум потому, что очень хотелось есть. Если верить утверждению Лиса: кто спит, тот обедает, то я готов был также позавтракать и поужинать. Не то чтобы Жан Ландри намеренно морил голодом своего пленника. Насколько я мог видеть, он и сам весь день кормился лишь бутылкой красного бургундского вина, и все, на что расщедрился для нас обоих, — кусок белого хлеба с ломтем ветчины.

Однако глядящий на меня ствол чрезвычайно убедительно показывал, что ни поесть, ни поспать мне не дадут, во всяком случае в ближайшее время.

— Раз вы настаиваете. — Я поднялся с топчана, разводя в умиротворяющем жесте руки. «Быть может разоружить его? — мелькнуло в голове. — Стукнуть рукояткой по лбу и приютить здесь, в уголке. То-то Ландри удивится».

Но в этот миг ночной гость отступил и шепнул в коридор: «Затаскивайте!»

Э, да он тут не один! Двое подручных в черных плащах втащили в келью надзирателя и уложили его на лежанку. Судя по мирному дыханию, тюремщик спал глубоким, чрезвычайно глубоким сном.

— Кто вы? — поинтересовался я.

— Это неважно.

— Куда мы идем?

— К нему.