В одном из соседних зданий собирались бородатые мужчины и женщины со стрижеными волосами, одетые в бумажные белые или серые платья, рабочие в запачканных спецовках, молодые парни в косоворотках. Однажды Ради вошел в это здание и, поднявшись по лестнице, попал в небольшой зал. Стулья в нем были простые, сцена — маленькая, увешанная гирляндами из красной бумаги. На побеленных стенах висели портреты Карла Маркса и Фридриха Энгельса. За столом, покрытым красным сукном, стоял высокий мужчина и что-то возбужденно говорил. Ради сел у двери. Что это за пролетариат, о котором так часто упоминал говоривший? Почему эти люди так хлопают оратору? Почему так горят их глаза?.. И в речи говорившего, и в возгласах слушателей слышалось что-то боевое, сильное. Их слова были направлены против царя, против власти, против капитала и буржуазии. Из всего увиденного и услышанного Ради стало ясно, что собравшиеся здесь люди борются за справедливую жизнь без богачей, без угнетателей. Выходя из здания, он прочитал на его фасаде: «Клуб рабочей социал-демократической партии — тесных социалистов».
Ради не сказал родителям, что ходил к социалистам. Что-то подсказывало ему, что лучше об этом умолчать.
На следующей неделе он опять остался один и, не колеблясь, пошел в клуб. Социалисты уже собирались. Ради прочитал тему сегодняшней беседы — «Война и капитализм» и сел на тот же стул у двери. Возле него пристроился парень в тельняшке и в сандалиях на босу ногу. Докладчик заговорил о Балканской и Межсоюзнической войнах. «Они, — сказал он, — осквернили наши национальные идеалы, довели наш народ до нищенской сумы, позволили вырвать кусок живой плоти из тела Болгарии…» Краска залила лицо парня в тельняшке, он поднял руку и крикнул: «Позор!». Докладчик объяснял, кто затевает войны и зачем. «…Капиталистическая система таит в себе зародыши войн, она не может существовать, не захватывая новые колонии и рынки, не эксплуатируя человеческий труд. Буржуазия…» — он не успел договорить, как парень в тельняшке опять выкрикнул: «Позор буржуазии!». Мужчины и стриженые женщины зааплодировали. На душе у Ради стало смутно. «…Война, начавшаяся между Австро-Венгрией и Германией — с одной стороны, и Сербией, Россией и Францией — с другой, превратится в мировую войну. Болгария не останется в стороне от этого конфликта. Длинноносый снова прицепит нас к швабской колеснице, вопреки интересам народа», — закончил оратор.
Ради уходил из клуба, охваченный новыми тревожными мыслями.
— Ты куда, друг? — взял его за руку парень в тельняшке.
— Мне пора домой.
— Далеко живешь?
Ради показал на дом бай Величко.
— Ого! — присвистнул парень. — В буржуазном квартале, в богатом доме!
Ради остановился. Что парень хочет этим сказать? Ради и без того все время размышлял о словах «буржуазия», «богач» с тех пор, как побывал впервые в клубе. Он поспешил объяснить:
— Мы здесь в гостях. А в Тырново у нас деревянный дом без балкона.
Парень проводил его до ворот. Перед тем как попрощаться, он показал на лавку, возле которой виднелись мужские и дамские велосипеды.
— Я здесь работаю. Заходи как-нибудь ко мне. Если меня не будет, попроси позвать Тотьо Добруджанче. На велосипедах покатаемся, на озеро или на мыс Галата махнем.
— Я не умею кататься на велосипеде.
— Научу! Заходи!
На следующий день был праздник. Бай Величко пригласил Бабукчиевых на дачу. Денка волновалась: нужно было принарядиться, погладить брюки мужу и Ради, захватить чистое белье для Богдана. Решили купить угрей или краснобородки, которых любил бай Величко.
— Ради, завтра встанем пораньше. На рыбном рынке в порту рыбаки продают свежую рыбу. Если будет время, погуляем по волнолому, — сказал отец.
— Хорошо, отец, разбуди меня, когда надо…
