Сандито подошел к импровизированной трибуне. Переставил стакан с водой и сразу дал слово докладчику Николе Габровскому. Габровский, как обычно, обвел взглядом присутствующих, прищурился, словно припоминая ускользнувшую мысль, оперся о стол и начал свое выступление. Он проанализировал положение на фронтах военных действий во Франции и Италии, подробно рассказал о положении дел на Салоникском фронте, на Кавказе и на австро-русском фронте — повсюду превосходство армий Антанты. Коснулся войны на море, которую Германия начала, не испросив согласия Болгарии. «Потопляемые немецкими подводными лодками суда не изменили соотношения сил между двумя воюющими сторонами, — продолжал оратор, — а лишь привели к тому, что Соединенные Штаты порвали дипломатические отношения с Германией. Разрыв отношений означает войну между ними в самом близком будущем, плачевный конец которой можно предсказать наверняка. Подобное развитие событий ничуть не удивит социалистов, вооруженных знанием марксистского учения. Неумолимый ход исторического развития приведет к гибели капиталистического строя, гробовщиком которого является порожденный им пролетариат. Настроения пролетариата тревожат сейчас правящие круги больше, чем военные сводки. Рабочие и крестьяне вооружены. Они повсюду — на фронтах, на границе, от них зависит будущее того или иного общественного строя, в их руках будущее мира…»
Габровский потянулся за стаканом воды. Замерший зал внимательно слушал каждое его слово. «…Русские солдаты покидают фронт и отправляются в Петроград и Москву, чтобы присоединиться к восставшему народу, который требует мира, хлеба и свободы. Они провозглашают: «Долой царя!». Французские солдаты отказываются идти в атаку, немецкие моряки поднимают мятежи, — продолжал Габровский. — Нынешнее революционное движение в России по своему характеру и размаху превосходит все освободительные движения, которые знает история. В прошлом революционно-демократическая интеллигенция вела борьбу против царизма за политические свободы, она боролась в одиночестве, потому что тогда еще не сформировались те общественные классы, которые были жизненно заинтересованы в свержении помещиков и царя. Демократическому движению России известны варфоломеевские ночи и черносотенные погромы. Прогрессивную интеллигенцию преследовали за то, что она имела смелость думать… Рабочие подвергались неслыханной эксплуатации. Крестьяне пребывали во мраке невежества, бесправия и нищеты.
Большевистская партия, укрепившая свое влияние в рабочих и крестьянских массах, опирается в своей борьбе на всеобщее недовольство и стремление русского народа к социальному обновлению. Революционное дело не может быть уделом одиночек. Большевики занимают руководящее место в созданных Советах рабочих, крестьянских и солдатских депутатов — они направляют их деятельность, ибо хорошо понимают, что борьба за политическую свободу будет победоносной лишь в том случае, если ее возглавит единственно революционный класс — пролетариат, кровно заинтересованный в социальной революции.
Война имела для России последствия, противоположные тем, на которые рассчитывало царское правительство. Она обнажила перед всеми классами общества внутреннюю гнилость, хищническую сущность и полную несостоятельность монархического режима, показала гибельность его правления для всего народа, что давно предсказывала революционная социал-демократия. Народ и армия по всей России охвачены революционным брожением, и ничто не в силах остановить его. Русские пролетарии, проливавшие свою кровь на полях сражений, ныне возглавляют великую борьбу за освобождение от капиталистического рабства. Русский рабочий класс расшатывает до основания все здание монархизма. Конец русского царизма близок!..»
Кто-то крикнул: «Долой монархизм!», и клуб задрожал от аплодисментов. Габровский вытер пот со лба.
«… Товарищи, наши юные друзья, — воскликнул Габровский и простер вперед руку, — по всей Российской империи прокатывается гигантская волна революции, угрожающая всем тронам, всем реакционным режимам Европы. Русский царизм, эта крепость европейской реакции, будет, наконец, сломлен революционной силой организованного пролетариата. Тем самым падет одна из самых больших преград на пути прогресса и демократии во всем мире. В этом смысле русская революция — всемирная революция. Она открывает новую политическую эру не только в истории русского народа, но и в истории всего человечества. Мировой пролетариат с гордостью и восхищением следит за великими уроками социальной революции, которые дает ему пролетариат России. Новая свободная Россия будет для всех народов оплотом мира и свободы. Разумеется, борьба будет долгой, но нет никакого сомнения, что она завершится полной победой пролетариата, установлением власти Советов под руководством партии большевиков…»
Сандито дважды поднимал руку, призывая соблюдать тишину, но возбужденный зал сотрясался от возгласов и рукоплесканий.
