–…Светилы научились контролировать процесс остановки и выделения сперматозоидов по требованию, стали вести учёт каждой новой жизни. Лет сто назад зачать ребёнка можно было от первого незнакомца, с которым волей желания или случая произошёл Акт. Количество абортированных плодов росло в геометрической прогрессии, – по изменившемуся тону Уна понятна, что «голосу» неприятно обсуждать такую кровавую тему. – Мы произвели настоящую культурную воспроизводящую революцию, получили наконец равные права на ребёнка. Всё то, чем женщины апеллировали к своей зависимости и нижней, подчинённой роли прекратило существование. Мы стали одинаковыми, даже не так, мы захотели идентичности во всех вопросах: визуал, работа, сексуальные Акты, финансовые блага, социальные гарантии, отношение общества. Конечно, есть – и всегда будет – категория мам, которые считают наличие матки абсолютным правом на ребёнка, и в некоторых случаях требуют единоличной опеки после Развода. Есть, кому посмешить Министерство, – раздался хрипный смех, перешедший в кашель.
– Я могу войти? – Уна сделала несколько шагов вперёд и послала сообщение. Сет ответил положительно и сам дал команду двери. Индивид был один и, не считая немного скомканного неэмоционального приветствия, находился в весёлом расположении духа.
– Мне показалось, что ты говоришь по голосвязи, слышала рассуждения о реформах.
– А, это… Нет, мне программа попалась.
– Как дела на работе? – Уна осмотрела комнату, в которую не заходила больше полугода. Она почувствовала, как Сет напрягся, поняла, что вторглась на его территорию без какого-либо основания и начала допрос.
– Хорошо, как и всегда, ты же знаешь, – Сет постукивал кулаком о тыльную сторону ладони и, казалось, ждал, когда Уна уйдёт. Он работал из дома: руководил целым отделом, настраивал машины и управлял видеокамерами воздушного патруля в центральном секторе.
– Знаю, – подтвердила Уна, заканчивая нелепую беседу.
А на что она рассчитывала?
Чужие. Они друг другу чужие. И больно, и одновременно… сладко.
И всё же она медленно прошлась – с некоторым желанием помучить Индивида, продлить пытки от посещения – мимо мощных компьютеров, трёхуровневых стеллажей с дронами, микророботами-техниками и оказалась напротив хромированной двери, ведущей в техническую зону. Т-комната, где программировали новые машины, открывала доступ по полному сканированию формы и массы тела, анализу волосяных луковиц, потовых желёз, сетчатки глаза. Раньше Уну это удивляло. Секретные вопросы должны решаться в Системе, считала она, но вслух ничего не говорила. В офис Корпорации Сет наведывался частенько, но больше всего любил своё обустроенное местечко. О, как Личность раздражалась в первые годы Союза, что он всё время проводит в кабинете, изредка переключая внимание на неё.
– Ты что-то хотела обсудить? – вяло поинтересовался Индивид. Сета раздражало, что Уна находится в его кабинете, рассматривает личные вещи, задаёт вопросы.
– Нет. Не стоило отвлекать тебя. Поговорим за ужином.
Она пробормотала вежливое: «Высокой Пользы» и быстро закрыла за собой дверь, услышав вздох облегчения по ту сторону. Какой же Сет холодный, гладкий, приятный снаружи, а внутри совершенно бездушный и твёрдый, камень. И какой удивительно красивый.
Он не понимал. И Уна сама не могла объяснить, зачем пришла, завела разговор, который они обоюдно берегли до совместного ужина (каждый чётный день!), чтобы не есть в молчании. Они растягивали обязательные слова на двадцать вязких минут, тщательно придерживаясь списка тем:
«Что будет готовить робот ближайшие 3 дня?».
«Невероятный воздух! Здорово запрограммированная погода».
«Когда приедет Квен, вместе сходим туда-то и туда-то».
«На работе произошёл интересный случай (Уна)».
«Видеосистемы абсолютно стабильны (Сет)».
Ни он, ни она не признавались, что просто сотрясали воздух, высасывая друг из друга энергию, каждые два дня сокращая себе жизнь. «Нужно поддерживать образ счастливой пары». Уна усмехнулась. Какое совершенноебезразличие, достигаемое на высшем уровне Брачного Союза. Вероятно, последнем.
Уна почти забыла, что такое Акты. Зачем они нужны? Зачем всё это нужно, если на первое рассмотрение заявки в Комитет по деторождению Сет не пришёл. Он не желал заново постигать неизведанную детскую душу, с него достаточно и Квен. Он не хотел малыша. Уна сначала мечтала, верила, что его мнение изменится. Пока не заметила, как перестала ждать.
Она задумывалась, есть ли – у хорошего во всех отношениях системного жителя Сета – душа, глубокое внутреннее содержание, сердечная теплота?
Вероятно, да, только не для неё. За годы семейной жизни Уна так и не смогла растопить холодную стену, айсберг, возведённый бывшим близким человеком. Она устала.
Она же обыкновенная Личность, а не ледокол.
– – – —
