Но сейчас – удивительно! – когда проблема денег не стояла, реальных путешественников стало меньше. Возможно потому, что Корпорации рассчитывали и контролировали нормы труда и отдыха и жители не чувствовали потребности уехать и забыться на пляже. Да, многие хотели – или было модно хотеть – посетить Великую Пустыню или Каньоны не ради красоты этих мест, а чтобы привлечь внимание друзей, поставить галочку, заполнить устроенную жизнь. Но для этих целей достаточно и виртуального погружения – технологии дошли до предельной точности воспроизведения природных объектов, памятных мест, музейных экспонатов.
Каждый день сеанс релаксотерапии отправлял Уну на прогулку по земному шару. Она побывала в тысяче красивейших мест на земле, просто передвигая бегунок на голографичной карте. Какие-то территории, природные явления или чудеса природы запоминались, и Уна возвращалась к ним вновь и вновь.
После того как она призналась Мену в желании увидеть море вживую, идея начала давать ростки в сознании, с каждым днём, а то и часом увеличиваясь в размерах. Вот бы бросить столицу, Сета и кататься на катере по океану, вдыхать ни с чем не сравнимый запах влажности и чистоты, уворачиваться от солёных брызг. Взбираться в тяжёлых ботинках на вершину горы, забывая о мозолях и трудностях пути. Проходить десятки, сотни километров в глухих лесах.
Всё, чтобы понять, что она жива, она – настоящая.
Квен в силу подростковой всеядности поглощала любую информацию, и Уна виновато выбрала тему – мечту о реальных путешествиях, не боясь наткнуться на стену непонимания. Личность смущало, что она слишком быстро ушла к Мену на свидание (о чём, естественно, девочка знать не могла). Ей мерещилось, что Квен, лишь взглянув ей в глаза, догадается: она влюбилась в чужого Индивида. Но нет, девочка вела себя обычно: позавтракала с отцом и пораньше ушла в Школу. А после работы Уна позвала её поболтать, радостно приобняла и попросила рассказать ей все-все о последних неделях. Парящий поднос изобиловал разнообразными пирожными, печеньями, конфетками.
– Унаа, – пропела-простонала Квен, как будто вчерашнего вечера не бывало, – как надоели роботы-учителя! Если кому-то из ребят приспичило в туалет, то программа останавливается и ждёт возвращения. В итоге из-за некоторых неумных, несдержанных учеников мы идём с вечным опозданием на 10–15 минут. У вас так же было?
– Да, – засмеялась Уна, пряча вздох облегчения, – помню, как меня это раздражало. И мы с одноклассниками подсыпали крепящий порошок и подбрасывали памперсы для взрослых одному вредному мальчику, который выходил каждый урок. Это не в пример хорошего поведения, конечно.
Смех Квен окончательно расслабил Личность, и она продолжила:
– Забавно, что много лет назад детей учили живые Личности и Индивиды. Я часто гадала, как проходили курсы с ними, как сильно зависели знания от умения педагога заинтересовать своим предметом. Ведь и мы, если и не любим роботов, то сильно привязываемся к к некоторым из них. Что уж говорить о человеке.
– Я тоже замечала, – закивала девочка, откусывая от микропирожного украшение в виде розового лепестка, – машины унифицированные, но чем ближе робот-учитель, тем сильнее нравится урок.
– И лучше усваивается информация. А по поводу привязанности, думаю, мы видим в роботах отражение нас самих, – поделилась Личность, подхватывая чашку с чаем и отправляя в рот печенье.
– Хорошо, что в Высшей Школе учат живые, там ценится лишь практика. Я люблю людей, – отметила девочка. – Вот есть смешной курс «Брачное право», где нам сейчас рассказывают, как совладать с эмоциями в Союзе. Это ли не фарс, что роботы нам, живым существам, помогают стать ментальными роботами.
– Фарс, – подтвердила Уна. Детей и подростков учат всему, что можно более или менее вогнать в стандарты социума. Но на практике… Взять её саму – образовала Союз, а как стать в нём счастливой, никто так и не научил.
Но у Системы другая цель – заложить уважение и незыблемую веру в современное мироустройство. Учебные программы для детей, а затем уже подростков с обуревающими их чувствами и страстями помогают пережить сложный период гормональных всплесков. Именно тогда, в наиболее уязвимый период, подключается самопиар. Детям разжёвывают, как хорошо живётся в единой Системе, рассказывают о мощном положительном отрыве от ранних политических режимов. Ведь когда ещё удавалось создать материально обеспеченное, технически развитое общество, в котором Брачный Союз, дети и профессиональная Польза являлись бы главным критерием успешности и уважения?
– Уна, я не хочу в Союз, у меня есть другие интересы, кроме рождения детей, – неожиданно заявила Квен, и Уна только теперь осознала, что Квен больше не девочка, она девятнадцатилетняя почти Личность. Уна вышла из оцепенения, разговор становился не только любопытным, но и важным.
– Какие? Ты собираешься наплевать на Общество?
