Куросима круто повернулся и вышел в коридор. Миновав комнату для свиданий и бюро пропусков, он прошел в вестибюль, остановился и стал смотреть во двор, где лил дождь. Ветер стих. «Может быть, я не прав? — размышлял Куросима. — Но нет! Слова красивые, а смысл один: от человека, утратившего память, забывшего свое подданство, решили избавиться».
Но дело не только в этом. Есть и кое-что другое. Почему так торопятся отделаться от Омуры? «Наверняка тут что-то кроется», — думал Куросима. Нет, он так просто не подчинится начальнику. Однажды он дал себе слово когда-нибудь отомстить этому оппортунисту и перестраховщику, привыкшему увиливать от ответственности, и он сдержит это слово.
Тут он услышал за своей спиной тяжелые шаги и обернулся. Куросима хорошо запомнил мясистое квадратное лицо и гавайскую рубашку американца японского происхождения Дэва Оки. Тот, видно, тоже его узнал и весело крикнул:
— Алло, сержант! Ну как, поймали тогда сбежавшего иностранца?
— Никакого побега не было, — ответил Куросима.
Это были в точности те же фразы, какими они обменялись тогда у переезда за мостом Камосаки.
— Вы славный малый, сержант! — загоготал Дэв Ока, хлопнув Куросиму по плечу, и выскочил из вестибюля под дождь.
На автомобильной стоянке во дворе его ждала мокрая, отливавшая черным лаком большая машина иностранной марки. Не успел он вскочить в машину и взяться за руль, как машина рванулась вперед и, круто повернув, вылетела за ворота. Из этой машины Дэв Ока и окликнул Куросиму, когда он наблюдал издали за Тангэ и Фусако в электричке.
Несомненно, он сегодня опять приезжал к начальнику лагеря. Любопытно, по какому делу он сюда приезжает? Куросима пристально глядел вслед машине, удалявшейся по заводскому шоссе. И вдруг его озарила одна мысль.
В этот день Куросима рано ушел с работы. Ни у кого из коллег это не вызвало удивления. После ожесточенного спора с начальником, пригрозившим ему увольнением, казалось естественным, что он ушел рано и засел в своей холостяцкой комнате.
Вернувшись домой, Куросима переоделся в гражданский плащ и сапоги и, несмотря на то, что ветер и дождь становились все сильнее, отправился в Токио. Он решил встретиться в Тангэ. Слез он с электрички не на Токийском вокзале, как в прошлый раз, а на станции Каида: отсюда ближе пешком до лаборатории на набережной Камакура. Но пока он добрался до места, он промок до нитки, так что ни плащ, ни зонтик, собственно, уже не были нужны.
К счастью, Тангэ был у себя. Как и следовало ожидать, встретил он Куросиму с удивленным видом.
— Это опять ты, сержант? Ну, что скажешь сегодня?
— Мне очень нужно посоветоваться с вами, господин Тангэ, — стараясь держаться подобострастно, ответил Куросима.
— Посоветоваться? По делу Омуры, что ли?
— Да. Вы, вероятно, знаете, что вчерашняя антропологическая экспертиза провалилась? — Желая потрафить Тангэ, Куросима умышленно употребил слово «провалилась».
— Нет, первый раз слышу, — щуря глаза, ухмыльнулся бывший майор разведки. Он сидел, развалившись в кресле, словно слушая доклад подчиненного, и весь вид его говорил о том, что он очень доволен. — Провалилась, говоришь? Значит, они не сумели определить, китаец он или кто другой? Этого и следовало ожидать. Я ведь говорил, что одно дело — теория, а другое — практика.
— Да, вы оказались правы. С экспертизой мы потерпели неудачу. — Куросима чувствовал угрызения совести. Он поступал несправедливо по отношению к профессору Сомия, но не покривить душой сейчас не мог. Упершись руками в захватанное сиденье кожаного дивана, он подался вперед и продолжал: — В конечном счете так и не удалось установить, японец Омура или китаец. По данным экспертизы, он в равной мере может принадлежать как к тем, так и к другим… Но сейчас получилась такая история. Международное христианское общество помощи беженцам добилось согласия бразильского правительства на въезд в эту страну известного количества беженцев. И вот срочно принято решение об отправке Омуры как человека, не имеющего подданства, в Бразилию.
— Хо! — удивленно воскликнул Тангэ и, как бы что-то обдумывая, устремил взгляд на карту Азии, висевшую на стене.
— Но ведь если… — снова заговорил Куросима, — если Фукуо Омура, как вы утверждаете, ваш бывший разведчик подпоручик Угаи, то как это можно допустить!
— Н-да, вопрос, конечно, серьезный, — довольно равнодушно отозвался Тангэ.
— Я был ответственным за дело Омуры, — горячо продолжал Куросима, — и до сих пор старался делать все, что мог. Но приостановить его высылку из Японии мне одному не под силу. Тут может помочь лишь влиятельный человек со стороны. Вы утверждаете, что Омура ваш бывший подчиненный. Так поставьте этот вопрос непосредственно перед начальником лагеря. Повлияйте на него и заставьте отменить решение. Только вы один сейчас в силах это сделать.
