В отличие от других медицинских кабинетов этот скорее напоминал большой, хорошо обставленный служебный кабинет солидной фирмы. Стены и потолок обтянуты зеленой звуконепроницаемой тканью. Все расставлено в строгом порядке, и во всем атмосфера спокойствия и ясности. Не было ничего, что отпугивало бы или казалось таинственным.
Тем не менее человек, сидевший за столом, напоминал вспугнутого зверя. Это был Фукуо Омура. Он оглядывался по сторонам и дрожал. Потом вдруг зевнул. Затем свесил голову, будто задумался, и сразу же вскочил. В следующее мгновение он снова плюхнулся в кресло с подлокотниками. Лицо его сейчас не было похоже на бесстрастную свинцовую маску. Он действительно походил на охваченного беспокойством зверя.
— Вы тоже считаете его сумасшедшим? — рассеянно спросил Куросима.
— Видите ли, — отвечал доктор Тогаси, — господин Хана-гаки обнаружил у него разность полей зрения… Но я произвел проверку с помощью измерителя мозговых волн, и различия в их форме не вижу. Ни сумасшедшим, ни эпилептиком, по-видимому, его признать нельзя. Нет никаких оснований говорить об органических мозговых изменениях… Следует полагать, что причины скорее всего психического, душевного свойства.
Когда доктор Тогаси говорил, у него приподнималась верхняя губа. Чувствовалось, что он чрезвычайно осторожен в своих выводах. Медлительность и неуверенность доктора были совершенно непонятны Куросиме, и он спросил:
— А в чем же все-таки дело?
— Видите ли, сегодня я сумел лишь провести тесты на способность запоминания и элементарные умственные способности и проверил реакцию на наркоз. Чтобы выдать вам письменное заключение экспертизы, необходимо произвести более всестороннюю проверку умственных способностей, анализ характера но методу Роршаха[11]. Только сопоставив и обобщив эти данные, можно будет прийти к заключению.
— Но вы, доктор, наверное, уже составили себе определенное мнение? — настойчиво допытывался Куросима.
Омура с усталым видом поднялся с кресла. Медленно передвигая ноги в шлепанцах, он дошел до противоположной стены, у которой стоял обитый черной кожей лежак, и растянулся на нем, повернувшись к стене.
— Он не хочет вспоминать свое прошлое, — сказал врач. — Говорит, что это опасно для жизни.
— Вот как? — проговорил изумленный Куросима. — Любопытно. — Фукуо Омура впервые приподнял завесу над своей тайной. Это удивило и обрадовало Куросиму.
— Но это вовсе не значит, что он может все вспомнить, — холодно сказал доктор.
— То есть?
— По-моему, мы здесь имеем дело со случаем забвения прошлого.
— Забвения прошлого?
— Да. Он, по-видимому, начисто забыл свою прошлую жизнь. Это так называемая амнезия. Есть такое заболевание. Если бы вокруг были люди, которые его раньше знали, можно было бы сразу прийти к определенному выводу. Но в отношении иностранца вынести такое заключение, разумеется, очень и очень трудно.
— Понимаю, — сразу сник Куросима.
Ему был нанесен жестокий удар. Казалось, цель уже совсем близка и тайна Омуры вот-вот раскроется, а теперь она вдруг снова отодвигалась в бесконечную даль, словно предмет, долгое время рассматриваемый в перевернутый бинокль, стал постепенно увеличиваться и вдруг опять уменьшился до едва различимых размеров. Это было похоже на обман.
— Вы, кажется, разочарованы? — холодно усмехнулся врач.
— О цели, которую мы преследуем, я вам уже говорил, — отвечал Куросима, потеряв всякую надежду узнать что-либо определенное. — Этот человек называет себя японским именем Фукуо Омура. Тем не менее он знает всего лишь два-три японских слова и говорит только по-китайски. Японец он или китаец — это для нас главный вопрос.
