Засекреченное будущее полностью

— Хорошую пьесу сочинить очень трудно, тут требуется, помимо таланта, высокий профессионализм, которого как раз у новодрамовцев за редким исключением просто нет. У меня был такой случай. Покойный Шалевич без моего ведома поручил инсценировку «Козленка в молоке» для театра имени Рубена Симонова, ныне поглощенного вахтанговцами, одной золотомасочной драматургессе. То, что она сделала, оказалось просто беспомощно. Непрофессионально. Пришлось все переписывать. Но парадокс в том, что именно хорошая, профессиональная драматургия и не допускается в театры этими крепко «взявшимися за руки друзьями». А то, что достойные авторы есть, мы убедились, проведя вместе с Национальной ассоциацией драматургов и ООО «Театральный агент» конкурс на лучшую современную пьесу «Автора — на сцену!» Есть очень хорошие работы. Десять лучших пьес получили по полмиллиона рублей на постановку. Для Москвы это немного, но для Борисоглебска вполне реальные деньги. Я заметил, что золотомасочную сплотку, как выразился бы Солженицын, больше всего злит и пугает острая, социально значимая драматургия, сочная по языку. А вот оголиться или справить нужду на сцене — это пожалуйста. Слава богу, материться со сцены запретили. Но настоящая русская современная драматургия — это кошмарный сон «братьев Дурненковых». Я их понимаю и сочувствую. Представляете, в хор простуженных кастратов приходит Шаляпин?..

— Главной премьерой сезона театра «Содружество актёров Таганки» обещает стать спектакль «Прямая линия» в постановке Николая Губенко. Режиссёр определил жанр пьесы как «драматургический коллаж:». Среди соавторов пьесы Николай Николаевич называет Горького, Шукшина, Завикторина и Вас. Расскажите, пожалуйста, что это за удивительная пьеса?

— Насколько мне известно, эта пьеса сочинена самим Николаем Губенко, она остросоциальна, даже публицистична, в ней использована телехроника. Среди других публицистов там использованы и фрагменты из моих статей и эссе. В частности, из сборника «Желание быть русским» и «Перелетная элита». Николай Николаевич давно с интересом следит за моей публицистикой, и я рад, что она ему пригодилась в работе. С нетерпением жду премьеры, но главное — желаю Николаю Николаевичу нерушимого здоровья!

— И, конечно, невозможно обойти вниманием МХАТ имени Горького. Вы сотрудничали с театром Татьяны Васильевны Дорониной на протяжении двадцати лет. «Контрольный выстрел», «Грибной царь», «Золото партии», «Халам-Бунду» идут во МХАТе с аншлагом. Как вдруг неожиданно для всех Эдуард Бояков становится художественным руководителем, а Татьяна Доронина — президентом театра. Как складываются Ваши отношения с новым руководством? Будут ли Ваши пьесы и дальше идти на сцене МХАТа?

— Я считаю, с Татьяной Васильевной поступили чудовищно несправедливо. Случилось это вскоре после ее 85-летия и 120-летия МХАТа, на котором я был, и горд тем, что Доронина назвала постановки моих пьес в числе других удач возглавляемого ею знаменитого театра. Впрочем, некоторые предвестники надвигающегося катаклизма можно было уловить заранее. Например, ей вместо давно заслуженного Ордена за заслуги перед Отечеством первой степени вдруг решили дать Орден Александра Невского. Почему? С какой стати? Все ее сверстники, даже люди помоложе, и поменьше сделавшие в искусстве, давно уже полные кавалеры, тот же, извините, Геннадий Хазанов, не говоря уже о Галине Волчек. Я резко выступил на заседании по наградам Минкультуры, на Совете по культуре при Президенте (вскоре меня оттуда попросили) Мое недоумение было поддержано многими другими — и недоразумение исправили. Далее. Перед представлением, посвященным 120-летию, я невольно стал свидетелем такого жесткого разговора между Дорониной и министром культуры Мединским, что дальнейшие события вызвали у меня возмущение, но не удивление.