Засекреченное будущее полностью

— Когда я пришел в 2001 году в газету, которой до меня руководили очень продвинутые редакторы, светочи либеральной журналистики, я вдруг с удивлением обнаружил, что у нее нет своего сайта. Не завели… И я подумал: «Ну ничего себе — продвинутые!». Сайт создавала уже наша команда. Его посещаемость еще при мне стала выше тиража бумажной версии. Но тревожит, что с некоторых пор отрицательные оценки читателями опубликованных материалов и несогласие с позицией редакции тщательно вымарываются. А это ведь обратная связь, которая была сильной стороной ЛГ даже в советские годы. Если не смотреться в зеркало, красивей не станешь…

— Поговорим о патриотизме. Что вы вкладываете в это понятие? Почему сейчас многие считают его, как Сэмюэль Джонсон, «последним прибежищем негодяев»? Как мы вообще дошли до жизни такой, что немало людей согласны с этим лозунгом?

— Эта цитата из английского публициста XVIII века Джонсона на самом деле пошла в народ благодаря Льву Толстому, который в одной из статей по-своему ее истолковал. Еще замечательный русский мыслитель Вадим Кожинов в начале 1990-х заметил, что Джонсон утверждал как раз обратное: патриотизм — это настолько сильное, чистое и облагораживающее чувство, что оно может способствовать нравственному возрождению даже последнего негодяя. И я с этим согласен. Главное, чтобы негодяй понимал, что он мерзавец, и хотел измениться к лучшему. Если же подлость — осознанный принцип жизни, то не поможет никакой патриотизм.

Я считаю: патриотизм, любовь к своей стране, уважение к ее святыням — нормой для любого человека, а вот антипатриотизм, отчизнофобия, напротив, — это нравственное заболевание. Излечимое? Отчасти. Патриотизм — это, если хотите, иммунная система народа. Когда иссякает патриотизм, то государство распадается, этнос исчезает, поглощенный более сильными, патриотичными племенами. Любые этнические сообщества рождаются, живут и умирают по своим законам, еще плохо изученным. Но не случайно взрыв патриотического сознания происходит именно тогда, когда для этноса наступают трудные, критические времена. Давно замечено, что после войны рождается больше девочек, а не мальчиков, хотя на войне гибнут чаще мужчины. Почему? Потому что именно женщины, рожая, восстанавливают истребленную войной популяцию. Кто или что включает и выключает это саморегулирование этноса? Не ясно… То же самое и с патриотизмом.

Казалось, в результате антисоветизма и антипатриотизма, как государственной политики 1990-х, у нас в нулевые годы страну заполонят молодые манкурты, не помнящие родства. Я был крайне удивлен, когда увидел: среди моих молодых читателей (а я часто встречаюсь с читателями разного возраста) появляется все больше людей с имманентным чувством патриотизма. У них обострена любовь к Родине, и они даже не могут сами себе ее объяснить — почему. Очевидно, включился на ментальном уровне механизм самозащиты этноса.

— Вы член Союза писателей. Что сейчас представляет собой Союз писателей? Вы как-то заметили, что он депрофессионализируется, деградирует, а ведь когда-то это была самая мощная творческая организация страны, некое собрание «инженеров человеческих душ». Есть ли будущее у Союза писателей, каким он должен быть и будет ли?

— Начнем с того, что у нас несколько союзов писателей. Некоторые существуют только на бумаге. Там есть группа ушлых руководителей, несколько человек, которые получают гранты, и, пользуясь щедростью нашего президента, решают свои личные материальные вопросы. Повторю: организаций, которые они возглавляют, попросту нет, они существуют лишь на бумаге. Помните у Тынянова был поручик Киже, возникший из-за ошибки писаря? Примерно то же самое…

А есть союзы, которые все-таки работают. Это Союз писателей России. Долгое время он пребывал в летаргии во многом по вине многолетнего и безынициативного председателя Ганичева. Но теперь там новый руководитель — Николай Иванов, который восстанавливает работу Союза, и мы ему в этом помогаем, как умеем. Есть еще ΠΕΗ-клуб, который раскололся на неистовых и умеренных либералов в нашем русском значении этого слова. Когда-то в молодости я вступил в ΠΕΗ-клуб, но вскоре, обнаружив его антирусскую направленность, вышел оттуда с облегчением.