Егоров с методичностью ученого продолжал подбирать и систематизировать факты. Он не пропускал ничего, что попадалось в литературе об энцефалите. Но в огромном количестве книг, журналов, газет, издающихся в различных частях света, не отыскивалось ничего, напоминающего страшные симптомы "болезней Браунвальда". Егоров все чаще ловил себя на мысли, что пора прекратить подбор материала. Его интерес к браунвальдскому делу стал ослабевать.
Все изменила напечатанная в одном прогрессивном журнале статья доктора Мирберга, которую случайно обнаружил Титов в библиотеке Петровского филиала.
Сообщение скромного врача из провинциального городка Порто-Санто произвело на Егорова ошеломляющее впечатление.
Вспышка эпидемии такой специфичной формы энцефалита!
Два-три десятилетия ни в одной стране мира не наблюдалось таких вспышек, и вдруг двадцатого сентября в маленьком портовом городке началась эпидемия этой страшной болезни. Кроме того, в статье доктора Мирберга содержалось подробное описание заболевания летаргическим сном. Кроме собственных наблюдений, Мирберг приводил данные врачей, практикующих в Калифорнии, в пустынной, выжженной солнцем местности, восточнее Солинас, в маленьком поселке Барленд, в нескольких местах штатов Вайоминг и Оклахома, на Аляске, на берегу залива Нортон, в поселке, расположенном в двадцати милях от Нома. Однако в обстоятельной и серьезной статье Мирберга не высказывались никакие соображения о причинах эпидемии.
Егоров снова особенно внимательно стал просматривать литературу. В американских медицинских журналах появились обзорные статьи, посвященные эпидемии, начавшейся двадцатого сентября. Егоров накапливал все больше и больше сведений о начале эпидемии в различных местностях США, отмечая эти населенные пункты у себя на карте.
В газетах наряду с эпидемией энцефалита и засыпанием летаргическим сном сообщалось об авиационных и автомобильных катастрофах. Здесь-то и понадобились Петру Аникановичу кисти и краски. Его уже не удовлетворяла имеющаяся у него схема, и он занялся составлением большой карты, на которую наносил условные обозначения. Вспышки эпидемии и катастрофы на транспорте происходили одновременно в течение очень короткого промежутка времени с двадцатого по двадцать пятое и одновременно прекратились. Это навело Егорова на мысль об общей причине этих странных явлений. Что если это вызвано _искусственно_? Было страшно делать такой вывод чудовищно-нелепой казалась подобная затея.
"Проверить, проверить все до мелочей!" - убеждал себя Петр Аниканович, подбирая все новый и новый фактический материал. Неожиданно он открыл в себе коллекционерскую жилку. Было очень интересно в самых различных газетах, журналах, брошюрах и отдельных книгах выискивать крупицы сведений, недостающее и обобщать.
По мере того, как пополнялась его "сентябрьская папка", увеличивалось и количество значков на большой карте. Когда материалов было немного, цветные значки пестрели хаотически и по ним нельзя было заметить какой-нибудь закономерности. Но вот сведений прибавилось, и цветные пятна стали как будто осмысленней. Пункты, в которых разгорелась "сентябрьская" эпидемия энцефалита, были обозначены яркими красными кругами. Чем больше случаев заболевания, тем большей величины был круг. Возле них появились зеленые круги, обозначающие случаи засыпания летаргическим сном. Синие значки в этих же пунктах обозначали авиационные и автомобильные катастрофы.
Двадцать семь цветных пятен легли на карте. Но почему все это сравнительно малонаселенные пункты? _Искусственно_... Неужели это может быть? Зачем?
"Сверхплановое задание" вырастало в проблему. Кончился период любительского отношения к сбору сведений. Теперь материал подбирался рядом сотрудников.
Титов, ознакомившись с соображениями Егорова, счел необходимым сообщить их академику Зорину. Было решено в самое ближайшее время обсудить их на специальном совещании.
В последнее время Петр Аниканович все чаще стал вспоминать разговор с Титовым, свое первое знакомство с "загадкой Браунвальда" и то, как он сразу же увлекся этим необычным делом. С детских лет его интересовали занимательно написанные книги о загадочных событиях. В юношеские годы он поглощал их сотнями, а в зрелом возрасте интерес к ним уменьшился не намного, но появилась стыдливость, и он даже начал скрывать свою невинную страсть - это каралось несовместимым со степенью кандидата наук.
