В детстве, читая необычайные похождения необычайных героев, хотелось подражать им, хотелось окунуться в гущу таинственности и нередко возникало чувство досады - куда ему! Рос он худеньким, слабым и при всей пылкости и постоянном стремлении участвовать в боевых детских играх на долю щупленького Петьки Егорова в лучшем случае выпадала роль дозорного. Ребята усаживали близорукого Петьку в укромном местечке, втыкали палочку в землю и, приказав охранять "важный объект", уходили в разведку, сражались, ловили шпионов, взрывали "вражеские" склады боеприпасов. Охрана "секретной" палочки скоро надоедала Пете, и он тоже бросался в атаку, но чаще всего бывал наказан за оставление "боевого поста".
И теперь Петр Аниканович не пропускал ни одной из "сюжетных" книг. Чем увлекательнее они были написаны, тем сильнее становилось его убеждение, что таинственное совершается только в книгах, а в жизни... В жизни учеба, работа, ежедневные поездки в институт и обратно да масса повседневных, будничных дел. Даже в первом разговоре о "загадке Браунвальда" намек Титова на то, что за ним могут охотиться, поскольку он будет заниматься распутыванием этой таинственной истории, показался Егорову далеким от реальной жизни.
И вот теперь он очутился в центре таких событий, о которых раньше приходилось только читать.
Сегодня с утра Егоров нервничал, готовясь к необычайному свиданию, и неоднократно принимался корить себя: "Ну что, хотел приключений? Интересовался всю жизнь таинственным - получай!" Однако и это не помогало - спокойствие не приходило.
"Выдержка, Петр Аниканович, выдержка, - убеждал себя Егоров, - нервы должны быть в порядке".
До назначенного времени было еще далеко, но Егоров все чаще и чаще с тревогой поглядывал на часы. Волнение все нарастало, и он уже решил выехать к месту свидания пораньше, но к нему пришел Резниченко.
Он начал издалека. Рассказал, как много потрудился, углубляя открытие Зорина, без тени смущения пространно разглагольствовал о высокой ценности своих достижений и, наконец, заговорил о проекте защиты от электромагнитной агрессии.
Резниченко был твердо убежден, что его план борьбы в эфире отклонен из-за чьих-то происков.
Егоров снял очки, поспешно начал протирать толстые стекла, для чего-то, достал из ящика лист чистой бумаги и быстро спрятал его в стол.
- Сергей Александрович, - волнуясь заговорил Егоров, - вы утверждаете... Вы с такой уверенностью говорите о таких вещах. Для этого нужны очень веские основания.
- Основания? Сейчас мне не до "оснований". Я знаю только одно: мой проект защиты отклонен и это дело рук...
- Дело рук?
Резниченко не отвечал, прикидывая, можно ли быть откровенным с Егоровым, поймет ли он его. Разговор с самого начала принял нежелательный оборот. Резниченко не ожидал, что мягкий, покладистый, всегда немного смущавшийся Егоров вдруг окажется колким и настороженным. Почему? Впрочем, не это главное. Сейчас важно завоевать Егорова, склонить его на свою сторону, убедить его поддержать проект защиты. Резниченко изменил тон и начал спокойно и последовательно доказывать необходимость активной подготовки к борьбе в эфире.
- Я электрофизиолог, Сергей Александрович, занимаюсь своим делом и не представляю себе, чем, собственно, могу быть полезен вам в этом вопросе.
- Собранными вами материалами по готовящейся электромагнитной агрессии. Мне они очень нужны. Надеюсь, вы не собираетесь сделать из них секрет?
- Нет, эти факты к тому же не являются секретными. Они найдены главным образом в иностранной печати. Я только не понимаю, почему вы предполагаете, что собранные мною данные имеют отношение к готовящейся, как вы считаете, агрессии?
- Петр Аниканович, мы начинаем говорить на разных языках. К чему это? Поймите, ведь я стремлюсь, чтобы к началу борьбы в эфире разработать защитные каски.
- Понимаю вас, но мой материал...
- Является блестящим доказательством подготовки такой борьбы.
- Не думаю.
- Петр Аниканович!
- Больше того, уверен, что это не так. Это не только мое мнение. Так думает по этому поводу и академик Зорин.
- Зорин! - Резниченко внезапно встал. - Да поймите, ведь он-то и противится осуществлению моего проекта. Он мешает всему.
- Вот как!
- Да.
- Товарищ Резниченко, остается только сожалеть, - сухо заметил Егоров, - что вы ничего не поняли из того серьезного партийного разговора, который состоялся недавно в институте, из замечаний Титова. Я посоветовал бы вам хорошенько подумать, а вы ведь умеете это делать, голова у вас светлая, только, простите меня, уж больно горячая. Мне к определенному часу нужно попасть в город. Если не возражаете, мы продолжим наш разговор завтра. Что же касается материалов по двадцати семи пунктам, то они сейчас у Ивана Алексеевича. Думаю, вы сможете их у него получить.
Резниченко досадливо передернул плечами: "И с Егоровым не вышло". Небрежно попрощавшись, он поспешно удалился.
