Затем Эбба чувствует нечто, что заставляет ее замолчать. Она не сразу понимает, возможно ли то, что с ней происходит, но несколько мгновений спустя понимает, что возможно. Подонок быстро двигает рукой, то и дело задевая ее зад, и кудахтающие звуки, которые он издает, развеивают все ее сомнения. Он искал не наручники.
Он стонет ей в ухо:
– Черт, Таппер, ты ведь этого хотела, правда?
Эбба наклоняется в сторону, осматривается. Ни одного человека поблизости, который мог бы прийти ей на помощь. Только вдали, у моста, она различает поток машин.
– Не беспокойся. Я не собираюсь тебя насиловать. Ты думаешь, я настолько глуп, что солью в тебя свою ДНК?
Слезы собираются у Эббы под веками, но она их сдерживает, вместо этого смотрит на мигающий красный огонек внутри машины. Поможет ли это теперь?
Хелльберг ускоряется, шепчет слова, которые, должно быть, выучил по порнофильмам. Еще несколько толчков, и его тело дергается, как будто от спазмов, речь становится более медленной, и он отпускает ее со словами: «Маленькая шлюха».
Эбба кашляет, избавившись от пластиковой трубки во рту, нащупывает дверную ручку, бросается в машину и запирается, пока он вытирает сперму с трусов.
Тщательно, чтобы не оставить свою ДНК на месте преступления.
Эбба останавливает машину на площади Транебергсплан, не может ехать дальше, не видит дороги, не замечает других участников движения. Перед этим она чуть не сбила велосипедиста, едущего впереди. Единственное, что она слышит, это тяжелое дыхание Хелльберга и его слова: «Сколько полицейских ты перетрахала, Таппер? Вы шлюхи, ты и твоя сестрица. Ты же хочешь почувствовать его в себе, Таппер. Признайся».
Дрожащими руками она включает видео на мобильном и заставляет себя смотреть. К ее облегчению и ужасу, сразу же становится ясно, что на видео они с Хелльбергом. Она явственно различает его искаженный рот, когда он прижимает ее машине, его намерения ясны, четко видно, что заставляет ее силой. Звук тоже записался хорошо.
Она ждет, когда в груди расцветет радость, но единственное, что чувствует, – это ужасный стыд. Как она могла позволить такому случиться? Это не то, чего она ожидала, когда настраивала свой мобильный телефон. Думала, что он снова будет демонстрировать свое превосходство. Станет издеваться: «Ты знаешь, что твоя новая карьера в моих руках? На тебя нужно надеть цепи, Таппер. Ты трахаешь все, что шевелится». Думала, максимум, что он сделает, это потрется о нее, как делал это раньше, но не зайдет… так далеко. Эбба тянется к бардачку и достает пачку влажных салфеток. Вытаскивает одну и вытирает руки, потом подмышки и щеки. Берет еще одну салфетку и вытирает рот, трет так сильно, что слюна, которую она выплевывает на улицу, имеет привкус крови. Она смотрит на красную слизь и сжимает зубы, когда понимает, что он на самом деле с ней сделал.
Вот поганый ублюдок!
Она захлопывает дверцу и, мертвой хваткой вцепившись в руль, направляется по адресу Анны Карлссон с единственной мыслью в голове: гад горько об этом пожалеет.
Эбба обнаруживает «ауди» Хелльберга на улице Рундавэген, проезжает мимо и разворачивает на перекрестке, который находится дальше. Встает так, чтобы иметь возможность наблюдать за его автомобилем. Ему самому придется опрашивать Анну Карлссон, а у нее теперь другие планы.
Через десять минут Хелльберг неспешно идет к машине, он полностью расслаблен, как будто это лучший день в его жизни.
Эбба держится на расстоянии, пока он выезжает из квартала, позволяет заднему бамперу «ауди» скрыться за живой изгородью одного из участков и только тогда сворачивает следом. На магистрали Альвиксвэген он едет именно так, как она и думала, намного превышая допустимую скорость на обледеневшей дороге. Эбба нажимает на газ, а в голове ее ссорятся два шизофренических антипода: «Не делай этого! Нет, езжай, черт возьми! Нет, все может закончиться плохо. Да какая, на хрен, разница?!»
Вскоре Эбба догоняет Хелльберга, разгоняется больше чем до сотни километров в час, глубоко вздыхает, обгоняет «ауди» и нажимает на тормоза. Заднюю часть начинает заносить, она выруливает, слышит визг шин, но не только ее машины. В зеркало заднего вида она видит, как «ауди» виляет влево, пролетает сквозь сугроб, сбивает дорожный знак и врезается в гигантский дуб.
Раздается глухой удар. С ветвей летит снег, приземляясь на зеленое лакированное покрытие.
Она останавливает машину и выходит. Переходит дорогу, бежит к «ауди», капот которого собрался как гармошка. Через разбитое ветровое стекло она видит Хелльберга, висящего за рулем на ремне безопасности, на лбу его рана. Кровь капает на раскрывшуюся подушку безопасности, он стонет, пытаясь приподняться.
– Хелльберг, – говорит она, хлопая его по щеке. – Что случилось?
Он поворачивается к ней, взгляд его блуждает.
– Ты попал в аварию, тебе нужна помощь. Но сначала ты должен увидеть это.
