Старинная легенда о морском чудовище не дает покоя мальчику Тео из прибрежного города Алькарана. Но однажды ему приходится сделать выбор, который определит его дальнейшую судьбу...
========== Часть 1 ==========
Пролог
— Ну что, пострелята, хотите послушать страшную сказку?
— Хотим!
Светлые, темные, рыжие головки немедленно столпились вокруг сидевшего на скамейке под тенистой липой старого рыбака. Тот усмехнулся в седую бороду и затянулся трубочкой ароматного табаку.
— Не знаю, стоит ли рассказывать. Может быть, вы ее уже слышали: легенда старинная и известная; а если не слышали — точно ночью не уснете!
— Хотим! Хотим!
— Тогда слушайте. Правда или ложь, быль или небылица — а только поговаривают, что в морской пучине живет ужасное чудовище. Появилось оно в незапамятные времена: и при деде моем было, и при прадеде. Днем сидит оно глубоко в подводной пещере, скрывшись среди водорослей и камней. А ночью выплывает на поверхность и охотится за кораблями. Если оказался ночью в море за Одиноким островом — считай, что ты покойник!
— Почему?
— Съест и глазом не моргнет!
Ребята ахнули.
— Оно большое?
— Огромное. Когда оно поднимается из глубин, море бурлит, как в самую сильную бурю. Когда опускается — в воронку засосет любое судно! Много лежит на дне затонувших кораблей, битком набитых сокровищами, но никто ни разу не решился нырнуть, чтобы обыскать их…
— А как оно выглядит? — боязливо спросил Матиас.
— Никто точно не знает. Те, кто знал, уже погибли! Но говорят, что у него множество длинных и сильных щупалец — как у осьминога. Тело — черное и скользкое. А в гигантской пасти — зубы, острые, как колья!
Золотоволосая Вероника ойкнула от страха и закрыла лицо руками.
— Одинокий остров совсем недалеко, — задумчиво сказал Тео. Он единственный из всех не испугался страшной легенды. Наоборот, он слушал рассказ старика со все возрастающим интересом. — В хорошую погоду его даже видно с пристани. То есть… осьминог рядом?
— Ты прав, мальчуган, — подмигнул рыбак. — Чудище спит и видит, как бы ночью напасть на город!
Дети заверещали от ужаса и возбуждения.
— Но почему оно до сих пор не напало?
— Кто знает. Может быть, потому что наш город под защитой высших сил. А может, потому что и нет никакого морского чуда-юда!
— А если есть? — не унимался Тео. — Может быть, остров ему мешает?
Старик внезапно посерьезнел и стал спешно вытряхивать недокуренную трубку.
— Как бы то ни было, это всего лишь сказка, и дело с концом. Засиделись мы, пожалуй, пора по домам расходиться. А то родители хватятся — куда дети на ночь глядя подевались.
I
В базарный день в Алькаране всегда шумно. Узкие улочки, поднимающиеся от порта к главной площади, заполнены толпой оживленных людей. Теснятся друг к другу лавочки, полные самых разных товаров; повсюду разгуливают лоточники, зычными голосами предлагая попробовать печеных кальмаров и прочие лакомства. У причала швартуются новые и новые корабли из заморских стран, выпуская на твердую землю уставших от долгого плавания путешественников. Надсадно крича, вьются над гаванью стаи чаек. С лаем путаются под ногами вездесущие собаки, шныряют вдоль стен кошки, норовящие урвать все, что плохо лежит. Скрипят доверху нагруженные телеги, движущиеся в центр этого хаотического людского моря — рынок.
Маленький Тео очень любил ходить с матерью за покупками. В этом он усматривал нечто ритуальное, неизменное и великолепно-волшебное. Еще ранним утром, лежа в кровати, он ощущал всем существом множество танцующих внутри него разноцветных калейдоскопных бликов. Потом приходила мать, отдергивала шторы, и в комнату вливался теплый солнечный свет. Быстрее, быстрее — завтрак, во время которого он никак не мог усидеть на месте, дуя пузыри в молоко; наконец, надета чистая рубашка, ботинки начищены, на голове — панамка (а у мамы — соломенная шляпка с цветами), мать берет плетеную сумку, связку ключей — и Тео вываливается в большой, полный запахов и звуков мир.
Больше всего ему нравился рынок. Запрокинув голову и раскрыв рот, он следовал за матерью, держась за ее юбку, чтобы не потеряться. При входе в длинную арочную галерею сидели торговки цветами и птицами. Щебет канареек и дроздов, отрывистое карканье воронов, забавные реплики цветастых попугаев смешивались с ароматами роз и лилий. Входя в мясные ряды, Тео привычно жмурился, чтобы не смотреть на страшные отрубленные свиные головы, сосредоточенно взирающие на него с высоты столов. Затем — переполненные рыбные ряды, где надо было зажимать нос, но тем не менее волнующе интересные: рыбы живые и потрошеные, обычные и редкие, маленькие и огромные. Тихие молочные прилавки, наполненные желтыми круглыми сырами и корзинками с творогом, сменялись упоительно душистыми стойками пекарей. Сумка матери постепенно тяжелела и к отделу овощей и фруктов была уже набита доверху.
