Вместо ответа Тео распахнул дверь и выбежал наружу. В нос ударил резкий запах гниющих водорослей и чаячьего помета. Солнце клонилось к закату. Почти у самых ног плескалось море, и далеко на горизонте, в тумане, виднелась башня Алькаранской крепости.
Он протер глаза. Еще раз протер. Это определенно был не сон. Все еще оторопело моргая, он вернулся в хижину. Старушка любовно доставала чашки с блюдцами, а на плите уже шумел закопченный чайник.
Тео сел за стол и подпер голову руками.
— Ты жив, а это главное, — словно опережая его вопросы, сказала старуха. — Не бойся. Тебе ничто не угрожает… по крайней мере, пока я здесь.
— Кто вы? — наконец вымолвил Тео. — Я искал вас долгие годы…
Он запнулся.
— Можешь звать меня Тиной, — отозвалась женщина. — Вот, наконец, мы и встретились снова. Но предопределена ли Судьбой наша встреча, можно будет сказать лишь впоследствии. Как тебя зовут?
— Тео.
— Ты бесстрашный мальчик, Тео. Заплыл в место, которое все лодки обходят стороной.
— Как я оказался у вас дома?
— Тебя выбросило ко мне на порог после шторма. Ты наглотался воды и сильно поранил правую руку…
Тео осмотрел руку, но не увидел никаких признаков раны. Взглянул на ладони — ни следа от мозолей.
— У меня на острове растет очень много трав, — невозмутимо сказала Тина. — Среди них есть и те, что врачуют любые болезни. А я хорошо умею применять их.
Она налила в чашку удивительно душистый чай и подвинула ее Тео.
— Пей, малыш. Солнце скоро сядет. Твоей лодки больше нет — придется мне отвезти тебя на берег.
Мальчик отпил немного чая и почувствовал, как силы возвращаются к нему. Вскоре он уже был так же бодр, как раньше, и с интересом разглядывал дом.
— Ты давно живешь здесь, Тина? — спросил он.
— Очень давно.
— А чем занимаешься?
— Всем понемногу. Ловлю рыбу. Тку полотно. Ращу травы на маленьком клочке земли, что за домом. Иногда приплываю в Алькаран, чтобы продать на рынке редкие растения. На вырученные деньги покупаю муку, соль и прочие необходимые вещи… Этого достаточно, чтобы жить, а большего мне не нужно.
— Я и не знал, что на Одиноком острове кто-то живет, — сказал Тео и вздрогнул, впервые четко осознав, где именно он находится. Старуха, видя его волнение, встала из-за стола.
— Нам пора. Пойдем.
Они вышли из дома, прошли вдоль крохотного огородика с поваленным частоколом, обогнули расстеленные на просушку сети и спустили на воду лежавшую на песке лодку. После грозы вечернее небо казалось кристально чистым. Стоял полный штиль, и только размеренный плеск воды под веслами нарушал тишину.
— Тебе не тяжело? — обеспокоенно спросил Тео, сидя на корме.
Старушка рассмеялась:
— Я старая, но не дряхлая!
— А у тебя есть родственники? Дети, внуки?
— Нет, никого. Птицы, рыбы, растения — вот мои друзья.
— Знаешь, я бы мог помогать тебе. Если тебе что-то нужно… Я у тебя в долгу.
— Нет, спасибо, — торопливо ответила Тина. — Не стоит… лишний раз навещать меня.
Тина привезла его в уединенную бухточку за окраиной Алькарана, когда уже зажглись первые звезды. Тео выбрался на берег и протянул старой женщине руку, чтобы помочь ей сойти, но она покачала головой.
— Я не могу идти дальше, Тео. Тебе придется добираться домой самому — справишься?
Только тут Тео понял, что очень многие вопросы так и остались неозвученными, а ответы на них — неузнанными.
— Подожди! — окрикнул он Тину. — Ты моя спасительница! Я должен познакомить тебя с родителями.
— Не думаю, что они будут очень благодарны. Послушай, Тео. О том, что ты был на Одиноком острове, и тем более — что общался со мной, не должен знать никто. Ни одна живая душа. Ты понял меня? Иди, и ни слова о нашей встрече. Так будет лучше и мне, и тебе.
У него защемило в груди, когда сцена на рынке предстала перед его внутренним взором.
— Они изменят свое мнение!
Тина горько усмехнулась:
— Ты еще слишком маленький. Вырастешь — поймешь. Прощай!
Она быстро начала грести в сторону моря. Тео растерянно смотрел ей вслед.
— Ответь мне на один вопрос! — крикнул он. — Чудовище… существует?!
— Не ищи его — вот мой ответ, — донесся издалека низкий голос, и лодка растворилась в сумерках.
Когда он добрался до дома, в окнах горел свет, никто не спал. Мать, рыдая, бросилась обнимать его; отец стоял рядом, скрестив руки на груди; даже маленький братишка огласил округу восторженными криками. А потом отец снял у Тео штаны и задал ему первую в жизни порку: за игры со смертью, за разбитую чужую лодку, за все доставленные хлопоты.
— Только попробуй, — грозил он, потрясая ремнем перед носом зареванного Тео. — Только попробуй мне еще раз поплыть за сокровищами! Я с тебя три шкуры спущу! Мы все побережье обегали в поисках твоего тела!
— Поклянись мне, — всхлипывала мать. — Поклянись, что больше никогда не будешь так делать.
И Тео поклялся. Прекрасно зная, что лжет.
***
