В этот момент папа повернулся ко мне.
- Это я виновата, - каюсь тут же, без обиняков. - По моей беспечности и вине все произошло. Я осознаю это и готова понести наказание.
Проснулся и первой, кого увидел, когда открыл глаза, была мама.
- Мам, это уже не смешно, - бурчу недовольно.
- Не ругайся, я только что зашла.
Скептически щурюсь. Как же. Третью ночь не спит и тут ночует, как будто боится, что не проснусь. Хотя я в полном порядке, за исключением фингала, легкого ушиба ребра и пары синяков на теле. Не знаю, что за волшебные мази были в той аптечке у тети Маргариты, или это она волшебница, но на ноги она меня поставила на ура. Оклемался быстро.
Лилю с тех пор не видел. Папа говорил, что она взяла всю вину на себя и извинилась перед всеми родителями, а после дядя Матвей провел с ней беседу, напомнив о безопасности, и посадил под домашний арест.
- Не помешаю?
Поднимаю взгляд на дверь и вижу заглянувшего в комнату Солова.
- Нет, заходи, дорогой, - улыбается ему приветливо мама. - Котик как раз проснулся.
- Вообще-то я хочу украсть его на свежий воздух. Погода хорошая сегодня. Мама говорит, неплохо было бы уложить его в ее любимое кресло во дворе и дать подышать воздухом всласть - это ее прямая цитата.
Я хмыкаю и пытаюсь присесть, но это действие отзывается тупой болью в корпусе.
- Я помогу, - тут же вызывается Марк, видимо, увидев, как я скривился. - Не волнуйтесь, тетя Мара, за мной будет как за каменной стеной.
- Я в тебе не сомневаюсь, - кивает мама доброжелательно Марку и отпускает нас.
- Сама поспи, - говорю ей, нахмурив брови, - ты уставшая.
- За меня не беспокойся, - отмахивается как обычно.
Мне остается лишь закатить глаза. Упрямая как бык. Как у папы только хватает сил с ней договариваться?
Мы добрались до внутреннего двора нормально. Марк не солгал, за ним действительно как за каменной стеной. Не знаю как, но было стойкое ощущение, что он взял весь мой вес на себя, и все, что мне оставалось - передвигать ногами в помощь.
На столике около кресла стоит поднос с едой. Травяной чай благоухает на всю округу, рядом булочки с корицей, мои любимые.
- Передай маме спасибо, - говорю тут же, обрадовавшись булкам как ребенок.
В детстве тетя Маргарита часто их пекла. Они у нее получаются так вкусно, что я готов был лопать их целыми противенями.
- Это она передавала тебе спасибо. Сам знаешь за что.
- Глупости, - тут же фыркнул я.
Я не считаю, что совершил какой-то героический поступок или у меня был выбор ничего не делать. Я должен был защитить ее. Это естественно, как дышать. И благодарить тут не за что.
- Не глупости, - не соглашается со мной Марк. - Я оплошался. Если бы не ты, это все могло закончиться...
Он не договаривает, и не нужно. Я был там. Прекрасно понимаю, чем могло закончиться, и визуализировать это не хочу. Да не могло, не случится никогда такого с ней. И точка.
- Проехали. Лучше расскажи что-нибудь хорошее.
- Папа отправился в город. Останется там на пару дней, пока они с Глебом разбираются во всем этом. Эти двое больше никому не навредят, это однозначно. Оба совершеннолетние, она будут отвечать по всей тяжести проступка.
- Кто такие? - спрашиваю, хотя не уверен, что хочу знать.
- Местные. Заприметили ее, когда они ездили от ветеринарного на пастбище. Сюда пробрались под шумок, когда узнали, что у нас тусовка.
- Ты хочешь сказать, что это было спланировано? - я дернулся и это мгновенно отозвалось резкой болью.
- Не скачи, - вздохнул Марк, положив свою огромную ладонь мне на плечо и максимально деликатно для своей комплекции уложил меня назад в кресло. Раздраженно кивнул на поднос. - Ты чай пей и ешь, мама утро убила чтоб твои любимые булки испечь, расстроится. Больше подробностей я все равно не знаю, отец приедет и расскажет все, что узнает.
Я кивнул, хотя внутри все горело. Какие же отмороженные ублюдки. Как же сильно я жалею, что не разукрасил их хотя бы так же, как они разукрасили меня. А лучше того хуже.
- Костя, жри давай. Не варись в этом дерьме, у тебя все на лице написано. Не стоит оно того.
- Как она? - прерваю я его и беру таки булку, чтоб не ворчал и не менял тему.
Марк посмотрел в сторону своего дома и пожал плечами.
- Я не о ней пришел говорить. А о тебе. Слушай... Лиля моя сестра, и я желаю ей всего самого лучшего, но ты мой лучший друг. Ты мне как брат фактически. И точно так же я желаю самого лучшего тебе.
- Я знаю, - соглашаюсь, видя, что он нервничает. - К чему ты клонишь?
- Она пошла с ними добровольно. С двумя мужиками, хрен знает куда. Я не знаю, что в этот момент происходило в ее глупой белокурой голове, но позволь мне дать тебе совет. Как бывалому, у которого есть такая же заноза без царя в голове. Все это... того не стоит.
Я откусываю умопомрачительно вкусную булочку и жую, молча слушая дальше. Марк примолк, но не думаю, что он закончил. Да и разговоры по душам не его конек. Он обычно довольно молчалив и замкнут, и с непрошенными советами однозначно никогда не лезет, и не терпит, когда их дают ему.
