— Ты ведь понимаешь, что Каллен тоже там? — спрашивает Грейс, когда Эверли пускает слюни на Пейса и его накачанные руки с выступающими венами. Я имею в виду, что могу с этим справиться. Прежде чем начать помогать Истону, он пришел из офиса в белой классической рубашке с подвернутыми рукавами. Яркие татуировки покрывают его предплечья, которые сгибаются и двигаются, когда он помогает Истону установить дерево.
Входит Кензи с шейкером леденцового мартини и смотрит на ребят, а затем снова на нас.
— Ты видела его с тех пор, как мы вернулись из Вегаса, Эви?
— Неа. Я кончила, он победил. Никакого повторения не требуется.
Я давлюсь мартини и каким-то образом избегаю, выливания через нос, в это время Бринли вздыхает.
— Серьезно, это лучше, чем порно, если у тебя получится пройти там мимо Мэддокса, — Брин закидывает ноги на кофейный столик. — Мне нужно переспать с кем-то.
— Я могу быть волонтером, — объявляет Каллен, затем подмигивает Бринли, и мы все смеемся.
Вот так проходит наша ночь.
Много смеха.
Много напитков.
Мэддокс просит кого-нибудь доставить еду из ресторана Сэма «у Нонны», и мы с мужем украшаем нашу первую большую рождественскую елку. Истон загоняет меня в угол на кухне, пока Каллен и Эви спорят, нужна ли елке лента или пряди попкорна. Он поднимает меня на стойку, и я обхватываю ногами его талию.
— Ты заметила, что никто не постучал перед тем, как войти, принцесса? Даже Каллен или Мэддокс, — его нос скользит по моей шее, и моя голова падает на шкаф позади.
— Лучше привыкнуть к этому, мальчик-хоккеист. Они не стучат. Если хочешь уединения, тебе лучше запереть дверь на ключ.
— Не беспокойтесь, — говорит нам Мэддокс, заходя на кухню и доставая из холодильника две бутылки пива. Он открывает обе и протягивает одну Истону. — У меня есть ключи от всего здания.
— Подожди, — я отталкиваю Истона и спрыгиваю вниз. — Я владею зданием, и у меня нет ключей от всего. Почему ты… как ты…?
— У меня свои пути, беда. Слышал, завтра ты встречаешься с папой.
— Ты также все знаешь, сумасшедший?
— Разве тебе не хотелось бы это знать? — он поворачивается и уходит, а Истон смешно смотрит на меня.
— Рад, что он на нашей стороне, — говорит он мне.
— Ты понятия не имеешь, — переплетаю наши пальцы и тяну его за собой. — Внимание все. Встаньте вместе с нами перед деревом. У кого самые длинные руки?
— Что за извращенное дерьмо вы придумали, ребята? — спрашивает Каллен.
Я шлепаю его и шиплю, когда у меня заболела рука, а не у него.
— Засранец. Я хочу сделать селфи со всеми нами. Если эта грязь хочет сплетничать и гадать, давайте хотя бы дадим им хорошую фотографию для разнообразия.
Бринли забирает у меня телефон из рук.
— Это называется таймер, Линдс. Дай мне секунду.
Она кладет телефон на полку и бежит обратно к нам, и мы все прижимаемся друг к другу.
— Все кричат:
Это должно заставить их всех заткнуться.
Идеальное фото
О МОЙ БОГ, птенчики. Ознакомьтесь с последним постом малышки Кингстон, ссылка на который приведена ниже. Посмотрите на все великолепие в одном кадре. Я шпионю своим маленьким глазком… два профессиональных спортсмена, танцорша, чирлидерша и наша любимая олимпийка среди этой группы невероятно привлекательной социальной элиты. Этот репортер хотел бы быть сливками внутри любого их печенья. Может ли быть так, что Хейсли наконец-то дебютирует в обществе с этим снимком? #Хейсли
#ХроникиКройдона
Глава 20
Истон
Фитц всегда собирает команду на тренировку в девять утра в день игры. Мы выходим на лед на полчаса, а затем должны вернуться на арену «Бэттлграунд» за два часа до падения шайбы. Макс Кингстон выпотрошил это место, пока я учился в старшей школе. Она разваливалась до того, как он ее купил. Всегда в списке худших арен для игры. Но сейчас… Теперь она может соперничать с любой новой ареной в стране.
Этим утром мы движемся медленно, но перед играми обычно не двигаемся даже с половинной скорости. Однако сегодня для меня все немного по-другому, потому что вечером мы играем с «Гадюками». Никто не хочет выступать против своих бывших товарищей по команде, тем более пока это еще так свежо.
— У тебя есть что добавить, Хейс? — спрашивает Фитц после того, как отзывает нас со льда утром.
