— Я хочу увидеть ее снова, но не рискну говорить с ней о делах. В сущности… мне лучше не встречаться с ней, пока дело Оуэна не закончено. Лорен может ею заинтересоваться. Или… она может проявить интерес ко мне, а я могу пострадать… Вроде ничего не забыл?
— Забыл. Ты должен позвонить ей по телефону. Если не будешь встречаться с ней несколько дней, позвони и скажи об этом.
— Заметано. — Я круто повернулся, потом повернулся еще раз. — Ко всем чертям! Я даже не сказал, зачем пришел…
— Знаю, ты хочешь, чтобы я внесла тебя в расписание. Скажем, я буду проверять тебя каждое утро в девять сорок пять?
— Это поздновато. В смертельную опасность я попадаю обычно ночью.
— Ночью я отключаюсь. Девять сорок пять — это все, что я могу. Прости, Джил, дела обстоят таким образом. Так следить за тобой или нет?
— Договорились. Девять сорок пять.
— Хорошо. Сообщи, если у тебя появятся реальные доказательства убийства Оуэна. Тогда я выделю для тебя два контрольных срока, потому что опасность станет более конкретной.
— Ладно.
— Я люблю тебя. Ух, опаздываю!
И она ринулась в кабинет, а я пошел позвонить.
Тэффи, разумеется, не оказалось дома, а я не знал, где она работает и чем вообще занимается. Ее телефон предложил записать сообщение. Я назвался и сказал, что еще перезвоню.
А потом я пять минут сидел и терзался.
Стрелки на часах показывали полдвенадцатого. Я сидел у своего стола за телефоном. И не мог придумать никакого подходящего аргумента, чтобы не посылать сообщение Гомеру Чандрасекхару.
Я не хотел говорить с ним напрямую, ни тогда, ни вообще. Последний раз, когда я с ним виделся, он устроил мне форменный разнос. Я, мол, променял мою бесплатную руку на жизнь в Поясе и на уважение Гомера. Мне не хотелось контактировать с ним даже путем односторонних сообщений и еще меньше хотелось сообщать о смерти Оуэна.
Но кто-то должен был это сделать.
И может быть, Гомер что-нибудь разузнает.
Я откладывал это почти целый день.
Пять минут я мучился, а потом все-таки соединился со службой дальних вызовов, записал сообщение и отправил его на Цереру. Точнее, записал шесть сообщений, прежде чем остался удовлетворен.
Я снова позвонил Тэффи: она могла прийти домой на обед. Увы.
Кладя трубку, я задумался о том, права ли Жюли. О чем, собственно, сговаривались Тэффи и я, помимо приятной ночи? Это у нас получилось. Повезет — будут и другие.
Но Жюли вряд ли может ошибаться. Если она решила, что Тэффи легкоранима, то эту информацию она извлекла из моего собственного сознания.
Я поймал себя на смешанных ощущениях. Словно ребенок, которому мать устроила выговор. Но это действительно выговор, с которым надо считаться… и она обращает внимание на тебя… и ей до тебя есть дело… А до такого множества людей там, снаружи, дела нет никому.
— Разумеется, я подумал об убийстве, — сказал Ордас. — Я всегда рассматриваю возможность убийства. Когда святая женщина, наша матушка, скончалась после трех лет самого нежного ухода за ней моей сестры Марии-Анджелы, я всерьез собирался поискать, нет ли в ее голове следов от иголок.
— И как, нашли?
Лицо Ордаса застыло. Он отодвинул свое пиво и привстал.
— Успокойтесь, — сказал я поспешно. — Я не хотел вас обидеть.
Он свирепо поглядел на меня, потом, несколько умиротворенный, снова сел за стол.
Мы выбрали уличный ресторан на пешеходном уровне. По другую сторону живой изгороди — в самом деле живой, зеленой, цветущей и настоящей — непрерывным потоком неслись покупатели. Подальше скользящий тротуар нес такой же поток в обратном направлении. От этого у меня слегка кружилась голова, словно двигались мы сами.
Официант, выглядевший как пузатая шахматная пешка, извлек из своего туловища блюда с наперченным мясом, от которых еще шел пар, с идеальной точностью разместил их перед нами и заскользил на воздушной подушке обратно.
— Разумеется, я рассматривал возможность убийства, поверьте мне. Но это не согласуется с фактами, мистер Гамильтон.
— А я думаю, что могу построить отличную версию.
— Конечно, вы можете попробовать. Я даже могу начать за вас. Во-первых, мы должны принять, что Кеннет Грэм, поставщик счастья, не продавал дроуд Оуэну Дженнисону. Напротив, Оуэн Дженнисон был принужден к операции. Документы Грэма, включая письменное разрешение на операцию, подделаны. Разве мы не должны все это принять?
— Именно так. И прежде чем вы заявите, что репутация Грэма не запятнана, я вам скажу, что это не так.
— Ого!
— Он связан с бандой органлеггеров. Это секретная информация. Мы за ним следим и не хотим, чтобы его предупредили.
— Вот это новость. — Ордас почесал подбородок. — Органлеггеры. Ну, допустим. А какое отношение Оуэн Дженнисон мог иметь к органлеггерству?
— Оуэн — житель Пояса. В Поясе всегда острая нехватка трансплантационных материалов.
— Да, они импортируют немало медицинских грузов с Земли. Не только законсервированные органы, но и лекарства, и протезы. И что?
